- Все хорошо? –спросил он.
Не став утаивать, я сказал:
- Мне нужны бинты, антисептик и заживляющая мазь.
Он кивнул головой и вышел из раздевалки. Справа от меня стоял Эйден, снимающие свои огромные щитки, слева – Зейн, разминающий поврежденную сегодня на льду правую руку.
- Сильно болит? – спросил я.
- Это не перелом.
- Тебе лучше провериться.
Он усмехнулся, сверкнув с яркими голубыми глазами и улыбнувшись, отчего его недлинный шрам внизу подбородка натянулся и вышел из тени.
- Хорошо, мамочка, чтобы я без тебя делал?
- Гадил памперсы и пускал слюни на слюнявчик, - объявился Джейми, ударив его в шутку по ноге.
- Ах ты ж, гаденыш…, - Зейн дал ему хорошую затрещину, и началась шутливая потасовка.
Кто-то положил руку мне на плечо, и я тут же обернулся.
- Ты разучился говорить? – спросил я Рафаэля, который стоял рядом со мной.
- Ты мог бы просто сказать: «Огромное спасибо, Рафаэль, что бы я без тебя делал!»
Он гулко рассмеялся, обнажив ряды ровных белоснежных зубов, некоторые из которых были вставными. Я криво улыбнулся, и мы вместе пошли в ближайший туалет.
- Они могут подумать, что мы геи.
- А они умеют думать?
- Резонно.
- Да даже если и так, мне по нраву твоя задница.
- Что ты такое говоришь! – игриво улыбнулся Раф. – И как давно?
- С тех самых пор, как я увидел тебя голеньким в душе в этой раздевалке.
- Фу, ты, что, пялился на меня?
Мы посмотрели друг другу в глаза и громко рассмеялись, а затем я опустил крышку унитаза и сел, проклиная все на свете.
- Прости, чувак, я специализируюсь по девчонкам, - показал мне язык Рафаэль.
- Ох, ты разбил мне сердце. И как такое пережить? – усмехнулся я, снимая носки.
Кинув их на пол, я размял пальцы ног, чувствуя, как все жутко болит. Рафаэль сел на колени, поднял мою ногу и внимательно осмотрел стопу, качая головой из стороны в сторону. Я заметил, как потемнели его глаза, как выражение лица стало суровым, как напряглись его мышцы – он ненавидел, когда кто-то обижал его близких. Знаю, что ему очень хочется надрать задницу моему отцу, но пусть встанет в очередь, потому что я сделаю это первым.
- Как ты живешь с этим психом? Я бы на твоем месте давно бы послал всех к черту, пару раз хорошенько бы вмазал ему и ушел.
- Ты знаешь, что здесь я связан по рукам и ногам. Айрис нуждается в их деньгах, которых у меня нет. Ей необходимо это лечение.
- Впервые встречаю людей, которые напрочь лишены отцовского и материнского инстинктов.
Я ничего не ответил, потому что Рафаэль начал обрабатывать мои стопы антисептиком, и почувствовал, как горят те места, по которым он проводил ватой.
- Терпи, слабак, – усмехнулся он.
- Я тебе сейчас вмажу.
- Ой, ой, ягненок заблеял.
- Ты нарываешься.
- Ладно, ладно, можешь убрать свои ноготочки.
Он рассмеялся, и я ударил его в плечо.
- Ах ты ж, дерьмо, - заворчал он. – Я кое-кого встретил в театре.
Я напрягся.
- Кого?
- Дочку сеньора Гвидиче.
- Что она там делала?
- Ничего. Просто читала книгу. Я услышал грохот, когда мы выносили тела, и пошел проверить здание в том месте, откуда донесся звук: она сидела на третьем этаже, в женской гримерной, где читала.
- Уверен?
Рафаэль не поднял головы, нанося мазь на мои раны - в этот раз отец всадил лезвие слишком глубоко.
- Да.
- У нас не будет проблем? Сейчас не очень хочется разбираться с ее отцом и их коммуной.
- Думаю, что все будет хорошо. В любом случае, я довез ее до дома, прошло несколько дней, и пока все тихо.
- Гвидиче ищет любой повод, чтобы прижучить твоего отца.
- Два враждующих рода, святая Мария, прямо как у Шекспира.