- Да, ты права. Что-то есть в твоих словах, - чуть улыбнулась Софи и отставила стакан вбок. – Извини, я отойду. Вернусь, договорим.
Все еще удерживая приветливое выражение лица, девушка вышла в коридор и на мгновение остановилась, прикрыв глаза. Потом выпрямилась и не спеша направилась в сторону лестницы, которой, как она успела понять за время работы, мало кто пользовался.
София аккуратно прикрыла за собой дверь и устало прислонилась к стене, закрывая глаза. Выражение лица оставалось нейтрально вежливым и только сжатые в кулаки ладони, так, что ногти впились в нежную кожу, показывали, как трудно ей сейчас сдержаться. Одинокая слеза скатилась из-под опушенных век, прочертила влажную полоску и исчезла.
Ну почему именно сейчас? Сейчас, когда она привыкла не думать каждый день о том, что прошло, когда почти научилась наслаждаться жизнью, когда привыкла не отправлять мужчин по известному адресу, стоило им появиться со всем понятными улыбками. Осталось совсем чуть-чуть, чтобы все осталось в прошлом.
Но одна фраза вернула все, что было. Яркими вспышками в памяти взорвались картины прошлого, радость первых встреч смешалась с горечью последних и, отравленная их ядом, исчезла, оставляя боль.
Девушка невидяще уставилась в темноту, прикусив до боли губу, но тихий стон все равно вырвался наружу. Судорожно сглотнув, она попыталась сосредоточиться на физической боли, чтобы отвлечься от внутренней борьбы.
- Софи, что случилось?
Тихий голос Димы разорвал тишину, а сильные руки уже привлекли ее к мужскому телу. Не говоря больше ни слова, он обнял ее, положил голову девушки себе на плечо и медленного гладил ее по спине, пока не почувствовал, что ее дыхание выровнялось.
- Рассказать хочешь?
- Нет.
Он едва услышал ее слова, зато почувствовал, как она отстранилась от него, и отпустил ее, хотя внутри все противилось этому. Внезапно появилось нелепое и нежеланное искушение задержать ее. И именно это заставило его сделать шаг назад, оставляя ее одну. Слишком противоречивые чувства вызвал в нем этот порыв.
- Прости, - девушка вскинула голову и, сглотнув, продолжила: - Все хорошо, Дмитрий Станиславович. Правда, хорошо.
- София, мы же договорились, что официальность сохраняется только при посторонних, а мы здесь сейчас одни. И не ври, пожалуйста. Не хочешь говорить – не говори, главное, не ври. Терпеть не могу ложь.
Его всегда теплый голос резко изменился, насыщаясь сухостью и незнакомой горечью. И эта трансформация лучше любых слов дала понять Софии, что она сделала ошибку только что. Странно, насколько люди привыкают лгать, чтобы скрыть свои чувства внутри себя, чтобы не подпустить кого-то ближе, чтобы спрятаться в раковину. И она поступила точно так же, она, которая сама испытала, как ранит обман, солгала, чтобы «сохранить» лицо.
- Прости. Я постараюсь больше не делать так.
Она подошла поближе, посмотрела ему в глаза и виновато улыбнулась, желая, чтобы с его лица исчез отпечаток боли. Боли давней настолько, что осталась лишь легкая тень ее, которую девушка никогда не заметила бы, если бы не видела каждое утро в зеркале ее копию.
- Не обещаешь? – хмыкнул он. – Только постараешься?
- Ты же просил не лгать, - пожала плечами она.
- Спасибо. Так по какому поводу слезы?
- Отвечу, если поведаешь, почему так ненавидишь ложь?
- А ты ее любишь?
- Сама грешна этим, так что…
- Потом как-нибудь расскажу, - туманно произнес Дима.
- Вот и я тогда же. Пойду работать, пока начальник не увидел, что я во время рабочего дня гуляю, - усмехнулась девушка.
- Думаешь, накажет?
- Непременно! Знаешь, - она таинственно понизила голос, - он такой…
- Какой?
- Придирчивый, заносчивый, высокомерный.
С каждым новым прилагательным у Дмитрия, как говорится, «отпадала челюсть».
- Это когда я таким был?
- Я пошутила, ты золото, - рассмеялась она и буркнула под нос: - Что только не скажешь начальнику в лицо.
- Софи!
- Шучу, - кротко отозвалась та.
- Если бы еще мог верить твоем ангельскому личику. Ты помнишь, что в субботу ты на весь день моя? – спросил он и отметил, что ему нравится, как это звучит.