На следующий день он уехал: он работал в России строителем, и следующая наша встреча состоялась только через два месяца, когда я уже сдала экзамены. Не помню, у кого в гостях я была, когда он вошел в комнату, мгновенно притянув мой взгляд. Я так и застыла с открытым ртом, забыв, что хотела сказать, - София грустно улыбнулась воспоминаниям, замолчав на некоторое время. – Потом началась карусель встреч, свиданий, сюрпризов, которые он постоянно делал мне.
Как-то незаметно мы стали для всех парой, пошли разговоры, сплетни, которые очень скоро пересказали моим родителям. Как сейчас помню, какой был скандал дома, хотя нет, это не был скандал. Я даже не знаю, как можно охарактеризовать тот разговор, помню, как расстроилась мама, когда я подтвердила ее слова, как молча и укоризненно посмотрел на меня отец, сообщив, что ожидал от меня большего. Мама пыталась объяснить, что Артур мне не подходит, что он другой. Главным аргументом был его возраст, он был старше меня на десять лет, огромная разница в то время, да и не мой он был, утверждала мама. А я лишь убеждала ее, что это предрассудки, что он сделает меня самой счастливой. Ничего не добившись, родители пошли спать, а я осталась с сестрой, которая все это время молча слушала нас. Регина пересела ко мне на диван и обняла, поддерживая меня. Я порывалась объяснить и рассказать ей все, но она только качала головой, ничего не говоря. В конце моего рассказа она сказала, что всегда поддержит меня, что бы я ни сделала. Моя маленькая сестричка уже тогда была мудрее родителей, понимая, что не сможет убедить меня расстаться с ним, она выслушивала все мои восторги, держа свое мнение при себе. Лишь однажды она произнесла довольно странные слова для ее возраста, ей было пятнадцать тогда, она сказала, что у каждого на свете есть своя половинка, главное – рассмотреть этого человека среди толпы, которая всегда будет сбивать нас и отвлекать, мешая узнать его. Артур, как она выразилась, всего лишь один из этой безликой массы, и однажды я пойму это, а она надеется, что при этом мне не будет слишком больно. Я обиделась на нее, а сейчас осознаю, насколько она была права.
В том же году я поступила в университет и уехала из дома. Родители безумно радовались этому, ожидая, что в большом городе я забуду Артура и встречу молодого человека своего возраста, которого полюблю. Этого не произошло, мы продолжали встречаться, когда я приезжала домой, только родители об этом не знали, сестра все видела, но молчала, не выдавая меня. Все время, проводимое вдали от него, я ждала с нетерпением звонков, постоянно держала под рукой телефон, но Артур мог пропасть на пару месяцев, а потом позвонить, как ни в чем не бывало, и после ссоры снова становилось все как прежде. Потом он опять пропадал, а я проводила ночи, плача в подушку и выговариваясь сестре. Она не могла понять, почему я не брошу его, ведь понятно было, что я ему не нужна, что так не поступают с любимыми, что без него мне будет лучше, но я соглашалась со всем этим и снова и снова прощала его. Так прошли все годы моей учебы в университете. Мы встречались, расставались, снова сходились. Это был какой-то заколдованный танец, который не прекращался. Сестра уже давно уехала учиться, а потом и порвала с семьей, разругавшись с родителями. Теперь настала уже моя очередь утешать и поддерживать ее.
По распределению я вернулась работать в родной район. Мы стали жить вместе, но он постоянно уезжал работать, а до меня стали доноситься слухи про его связи, которые были и до этого, все эти годы. Я не верила, утверждая себя, что это только сплетни, только разговоры, не имеющие никакой под собой основы. Вскоре он стал уходить из дома, мы уже жили вместе, приходя под утро, пьяный. Я прощала все. Иногда он возвращался только через сутки, потом стал появляться запах чужих духов. А я верила, что это были подружки его друзей. Я верила тому, во что хотелось верить.
Впервые узнав про измену, которую он подтвердил, я собрала вещи и вернулась к родителям, которые обрадовались, решив, что у меня с глаз спала розовая пелена. Но он попросил прощения, клялся, что больше никогда не обидит меня, что бросит к моим ногам весь мир, и я снова, уже в который раз, простила его. Родители только глубоко вздохнули и промолчали: они уже потеряли одну дочь из-за своей правильности и не хотели такого повторения со мной. Им было больно все это видеть, но рисковать они не стали. Только сказали, что всегда будут ждать меня домой. И я ушла опять с ним. Но такое повторилось, он все так же каялся, клялся, что в последний раз. Я уже и не верила, а бросить не могла. Будто стала наркоманкой, для которой жизнь без дозы, а в моем случае без него, теряла всякий смысл. Регина по-всякому пыталась донести до меня эту мысль, но я не слушала и ее. Стала совершенно другим человеком: в своей зависимости от него растеряла всех друзей, сменив свой круг общения на его, оживала, становясь собой прежней лишь на работе. Только застав его с другой в нашей общей кровати, поняла, в кого превратилась. В полное подобие человека, в тряпку, о которую он вытирал ежедневно ноги, рассказывая всем, какая я дура.