Раздосадовано поджимаю губы, но и оставить все так не могу, совесть не позволяет. Раздирает душу на части и требует справедливости.
Не сказав больше ни слова, медленно направляюсь к кабинету директора, Мэт любезно стучит за меня и раскрывает дверь. Пока мое габаритное кресло с трудом преодолевает высокий порожек, меня немного потряхивает, но это лишь от волнения. Удостоверившись, что я не свалюсь, поднимаю глаза и сразу же встречаюсь с удивленным взглядом Тайлера, он явно не ожидал меня здесь увидеть.
— Мистер Батлер, не отчисляйте, пожалуйста, Тайлера, — говорю уверенно и слышу, как за мной закрывается дверь, — это я его попросила срезать цветы.
— Ты че? — шепчет Никсон и пучит на меня свои голубые океаны.
— Да, — киваю и с трудом заставляю себя оторваться от парня и перевести внимание на директора, — не слушайте его, это я во всем виновата.
— Эмма, — ахает миссис Прайс и вытирает платком заплаканные глаза. — Как ты могла?
Отчетливо вижу разочарование на ее морщинистом лице и опускаю голову вниз.
— Простите, — говорю тихо, — мне очень-очень стыдно.
А сама готова рассмеяться, приступ быстро подкрадывается. Сжимаю губы, чтобы никто не заметил моего довольного лица и прикусываю свой язык, вроде отпускает. Украдкой смотрю на Тайлера и понимаю, что он сам сдерживается изо всех сил, чтобы не заржать.
— Так, — строго произносит директор, и мы синхронно включаемся в его монолог, — никто никого отчислять не будет. Но в знак наказания будете теперь помогать миссис Прайс высаживать новые цветы и восстанавливать клумбу.
Женщина нервно хмыкает, резко встает с кресла и покидает кабинет, она явно не довольна решением мистера Батлера.
Мы молча киваем, директор еще минут пять читает нам лекции на тему примерного поведения, а после чего отпускает.
— Понравился мой сюрприз? — Тай прыскает со смеха, как только мы покидаем кабинет.
— Это был сюрприз? — озадаченно смотрю на него.
— Ну да, — поправляет крашеную челку.
— Я думала, ты меня так хочешь подставить.
Не спеша выходим в коридор и направляемся к лифту.
— Мелкая, да кто поверит, что ты на коляске смогла бы сбрить всю клумбу, — усмехается парень и жмет на кнопку, вызывая кабину. — Да еще и незаметно, тебя с твоим креслом за версту слышно.
Тяжело вздыхаю и смотрю на свои никчемные ноги, без дела стоящие на подставке.
— Очень понравился сюрприз, — признаюсь тихо. — Я, правда, не думала, что ты всю клумбу срежешь.
Мы заходим в лифт, как только металлические створки закрываются, Тайлер присаживается на корточки сбоку от меня, кладет руку на подлокотник кресла и смотрит загадочно.
В кабине резко заканчивается воздух, легкие слипаются. Смотрю на задумчивого парня и ощущаю, как болезненно сжимается мое сердце. Его запах, его теплое дыхание, его еле уловимая ухмылка – все заставляет мои внутренности трепетать.
— Если честно, я увлекся, когда начал срезать цветы, — шепчет и не отводит пристального взгляда, — о тебе думал.
— Скажешь тоже, — ядовито хмыкаю и показательно отворачиваюсь от него, стараясь сохранять спокойствие.
*****
После занятий я ответственно отправляюсь на исправительные работы. Замечаю Тайлера, сидящего на земле и прохлаждающегося в тени. Проезжаю мимо него и делаю вид, что не замечаю его. Надо же было сморозить такую глупость в лифте. Увлекся он, ага, прям я так и поверила.
На горизонте появляется миссис Прайс с несколькими ящиками маленьких саженцев, а еще она умудряется нести все необходимые инструменты. Такая женщина и коня на скаку остановит.
Я пытаюсь ближе подъехать к клумбе, но мое кресло не позволяет дотянуться до земли, я даже не знаю, как я смогу работать в таком неудобном положении.
— Помочь? — раздается за моей спиной, и я оборачиваюсь.
— Помоги, — смотрю на Тайлера и добавляю тихо, — пожалуйста.
Он аккуратно берет меня на руки и опускает на землю, сам же садится на бордюр.
— Тай, ты в садовники заделался что ли? — мимо нас проходят парни, весело ржут и присвистывают, специально издеваются над Никсоном, отчего он недовольно цокает и посылает им факи.
Парни снова громко гогочут.
Да уж, показательная порка для него удалась.
Миссис Прайс быстро рассказывает как сажать цветы, бурчит себе практически под нос, ничего не расслышать. Все еще обижается, надо будет ее как-нибудь задобрить. Приказывает засадить сегодня лишь половину клумбы, после чего мы можем быть свободны, естественно, до завтра, а сама уходит, оставляя нас одних.