Очередей в магазине уже не было.
Глава 3.
Всю глубину навалившейся на меня проблемы я ощутила спустя примерно месяц, когда случайно услышала обрывок разговора у женской консультации. Женщина, что выглядела постарше, в чем-то горячо убеждала свою подругу. Хотя, об их личных отношениях я представления не имела, просто пришло на ум, что они именно подруги.
—Да ваш шеф баб вообще терпеть не может! А беременных на дух не переносит. Слышала я, что вышвыривает их за порог с волчьим билетом.
Фраза эта ржавым гвоздем засела в душе. О моей беременности знала я одна, если не брать в расчет сотрудников женской консультации и лаборатории, куда ходила сдавать анализы. Мне, к моей великой радости, удалось найти клинику, где была возможность посещения в нерабочие часы и выходные. Так что сохранять мою маленькую тайну я могла довольно долго. Но и рассекретить меня могли в любую минуту. А в свете подслушанного мной невольно разговора выводы сделались сами и были не в мою пользу.
Придя домой, сбросила в прихожке туфли и забралась на кровать, в чем была. Впервые наплевав на нормы гигиены. Слово аборт, позвучавшее в том разговоре, окончательно добило и без того расшатанные нервы. Одна мысль о том, что вот это маленькое чудо, что растет под сердцем, так легко убить, была невыносимой. Чудо, с которым я сжилась, срослась в единое целое. Часть меня и… ЕГО. Нет! Ни за что! Та женщина в сквере была права. Я уже любила свое дитя больше жизни! Свернулась калачиком, обхватив еще плоский живот руками и закрыв мое чудо от всего мира, сама не заметила, как уснула.
Утром в сбитой за ночь постели в помятом платье проснулась уже не я. Проснулась Женщина. Та самая, что и коня на скаку, и избы горящей не устрашится. Мать, что за свою кровиночку свернет горы. Словно внутри меня вырос стальной стержень, который раздавил внутри бессловесную амебу, на которую я была порой очень похожа.
Вечная утренняя сонливость прошла быстрее обычного. К выходу из дома у меня уже был вполне цветущий вид, и готов план жизни за ближайший год, как минимум. Нет, три плана. Основной. План Б на случай срыва ожиданий по основному. И запасной. На совсем плохой сценарий развития действий по двум предыдущим.
Убрать с пути к двери кабинета шефа его секретаршу было, пожалуй, сложнее, чем остановить несущегося на тебя во весь опор коня. Но я справилась. Дверь в кабинет все же открывать с ноги не стала, а вежливо постучала. Раздраженное: «Ну, кто там еще? Войдите уже» придало мне решимости. В кабинете кроме шефа был еще кто-то. Возможно даже, деловой партнер. Возможно даже, они обсуждали сейчас очень важный вопрос. Но это меня не остановило.
— Юрий Витальевич, мне очень нужно именно сейчас решить с Вами одну проблему,— уверенно начала я сразу, как только прошла ближе к столу начальника. Удивленное «гм» его гостя я проигнорировала, как и изумленный взгляд шефа в мою сторону.
— Лидия Романовна, а это точно Вас я принимал на работу пару месяцев назад? Куда делась тихая скромная девушка?
— Я беременна.
— Эти претензии точно не ко мне. Я в этом процессе не участвовал. — Он еще и издевается? Ну, хоть не прогнал сразу.
— Не так важно сейчас, кто отец ребенка, я не претензии пришла высказывать. В декрет мне не завтра, но я хочу получить гарантии, что смогу сохранить за собой рабочее место до больничного листа и получить причитающиеся мне выплаты. У меня… — Договорить мне он не дал.
— Гарантии? — Начал, было, он гневно, но почти неуловимый жест мужчины, сидящего между нами, заставил его смягчить тон. — Гарантии Вам дает трудовой кодекс. Вы приняты на работу официально. Так что в этом плане можете быть спокойны. Если Вы ждали репрессий, то их не будет. Идите работать. Хотя, за предупреждение могу Вас даже поблагодарить. У фирмы будет достаточно времени, чтобы подыскать Вам достойную замену. Я Вас не задерживаю больше, Лидия Романовна.
Окрыленная первой победой над своими страхами, я с гордым видом продефилировала мимо ошарашенной секретарши. Та явно слышала весь разговор. Ну и, шут с ней! Теперь сплетни мне не страшны. А вот фразу, услышанную из кабинета за моей спиной, я проигнорировала напрасно: «А она может решить нашу проблему, дорогой мой». Или последнего слова не было? Я не помню точно.