За ним еще не закрылась дверь, а я уже знала, что отвечу. Осталось только прочесть договор. Не думаю, что там так уж много неприемлемого для меня. У нас было слишком много общего — мы оба хотели по максимуму обезопасить своих самых близких людей в этом мире.
Договор скупил остатки моих сомневающихся потрохов. Я позвонила и сказала свое «да» не дожидаясь обещанного «завтра». Утром мы были уже у нотариуса. В обед – в Загсе. Паковать вещи и срочно переезжать на новое место жительства от меня никто пока не требовал. На работе тоже смену статуса афишировать не стали. Судя по отсутствию реакции со стороны родителей Юрия, их ставить в известность он тоже пока не стал.
Переезд состоялся накануне родов. А вот из роддома меня встречали втроем. Дед просто лучился довольством. Как же, внук! Наследник фамилии! Продолжатель рода! А вот матушка явно была недовольна самоуправством сына вообще и моей персоной в частности. Если бы можно было убивать взглядом, то в холле роддома уже валялась бы тщательно порубленная в фарш расчлененка. Внука она тоже не приняла, словно почувствовав в нем чужие гены. Хотя, тут ей крыть было особо нечем. Еще в день подписания брачного договора Юрий предоставил результаты теста ДНК, с вероятностью в девяносто девять процентов утверждающие, что именно он отец будущего малыша. Внешне малыш был, как ни странно, похож на деда, с умилением высмотревшего в личике внука общие черты со всеми мужчинами его рода. Он именно так и сказал: «Наша порода. Гриневских!» На что Агнесса Викентьевна недовольно поджала губы. От нее я за два дня их пребывания в нашем доме не услышала ни слова. И я, и мой сын были для нее тем самым раздражающим фактором, который психика человека блокирует априори. Это ее отношение к нам не изменилось и в последующие годы.
Глава 6.
— Лида, мы опаздываем! — Юрий задержался на переговорах, потом где-то умудрился попасть в пробку и теперь торопливо сбрасывал с себя вещи.
— Не нервничай так, до приема еще уйма времени. У меня все готово. Ты спокойно успеешь принять душ. Если не наслаждаться процессом, то это можно сделать достаточно быстро. — Моя шутка несколько сбила нервное напряжение у мужа. Я сама была уже собрана. Антошка сладко сопел носом под присмотром няни. Для Юры этот прием был очень важен. Встретить нужного ему человека и спокойно переговорить с ним получалось только вот в такой неофициальной обстановке. А у меня идти туда желания не было. Не именно на этот прием. А вообще на любой. Каждый выход в свет для меня заканчивался развязными ухаживаниями кого-то из гостей с довольно непрозрачными и непристойными предложениями. Я не понимала причину подобных вывертов, потому что никогда и никому повода думать обо мне, как о доступной даме легкого поведения, не давала. В зале почти всегда были женщины и более фривольно одетые, и успевшие принять чуть более дозволенного, и ведущие себя весьма свободно, и открыто флиртующие. Но стоило Юре отойти чуть в сторону, как ко мне подкатывался очередной «ухажер».
Сначала я подозревала, что это дело рук Макса. Мы все же недолюбливали друг друга. Но на прошлом таком приеме произошло событие, которое заставило взглянуть на партнера мужа другими глазами.
Очередной подкативший ко мне «ухажер» либо перебрал, либо сильно хотел заработать максимальный гонорар от нанимателя. Меня грубо зажали в темном углу. Привлекать к себе внимание я не могла и пыталась отбиться от обнаглевшего мужчины сама. На эту сцену и нарвался Макс. Я потом поняла, что мне крупно повезло. Макс случайно заметил, что незнакомец утянул меня в один из безлюдных коридоров, и аккуратно прошел следом. Он скрутил любителя пощупать женские прелести и затащил в одну из расположенных рядом комнат. Я зашла следом. Выходить в общий зал в довольно растрепанном, как внешне, так и внутренне, состоянии было глупо.
— Только не говори, что ты действовал из личных мотивов! — Макс прижал слегка помятого и побитого мужичка к стене и с легкостью удерживал его одной рукой. — Кто. Тебя. Подослал?
— Сссам…
— Не верю! Не скажешь, сдам полиции за попытку изнасилования. Я пойду свидетелем. Ну!
— Мне обещали простить долг…
— Кто? — Кулак Макса впился в ребра несостоявшегося насильника. Когда тот отдышался и прошептал имя, дышать перестала я.
— Агнесса Викентьевна Гриневская.