- Все хорошо, мам, не простыла.
- Прости, милая, в последнее время я так сильно устаю, что совсем перестала уделять тебе внимание. Может хочешь что-то мне рассказать?
- Нет, - буркнула Алиса, что толку рассказывать, все равно не верит.
- Ладно, - Лиана наклонилась, поцеловала дочь, - доброй ночи.
- Доброй ночи.
Проводив мать тяжелым взглядом, удостоверилась, что та плотно затворила дверь. Через пару минут в соседней комнате зашуршало, протарахтело и смолкло. Девочка прислушалась - ни звука больше. Покрутившись с боку на бок, напряжение в мышцах не отпускает, села, зло глянув на колыбель.
- Мне не страшно. Хочешь что-то показать, давай, я готова.
Кроватка легонько дернулась, замерла. Алиса ждала, боясь шелохнуться. Воздух из легких вырывался прерывисто, тяжело.
Просидев неподвижно минут двадцать, показавшихся двадцатью часами, она все таки решилась подстегнуть незримого обитателя поместья, по всей вероятности, находившегося здесь задолго до их появления. На цыпочках, медленно, осторожно дошла до злосчастной колыбели, вытянула шею. В глаза сразу бросилась игрушка. Плюшевый заяц примостился в углу, там, куда она обычно его сажала.
Облегчение, раздражение, смятение, все внутри всколыхнулось одновременно. Резко дернув колыбель за бортик качнула из стороны в сторону. Заяц накренился, упал мордашкой вниз.
- Вот так и лежи.
Крутанулась, подскочив к дивану, забралась под одеяло. Луна потянула призрачные пальцы к дрожащему телу, в комнате стало чуть светлее.
Колотящееся сердце Алисы успокоилось не сразу, сон не шел, крутилась с боку на бок. Ближе к полуночи, измученная бессонницей, она впала в беспокойную дрему, отметив сквозь дымчатую вуаль забытья, появление в комнате странных полупрозрачных сгустков. Волны тумана, клубясь, завихряясь, накатывали от окна. Сползая по стене, разливались на полу, подрагивая, вспучиваясь. Искры лунного серебра вспыхивали на поверхности фантомного покрывала, как светлячки у мерной глади озерных вод.
Будто во сне Алиса заметила еще движение у дальней стены рядом с колыбелью. Белое продолговатое пятно скрывалось в тени. Масса дрогнула, поплыла вперед, покинув убежище. В открытом пространстве обозначилась черноволосая женщина, лучи ночного светила пронизывали ее тонкий стан, облаченный в белое платье. Доплыв до парализованной, погруженной в полусон, девочки она склонилась. Пышные локоны упали на подушку рядом с головой ребенка, губы застыли почки у самого уха.
Алиса обмерла, поглощенная навалившимся страхом. Спрыгнуть с постели, бежать без оглядки, спрятаться. Мысли одна за другой неслись в голове, но тело не слушалось. Ни одна мышца не дрогнула, ни одна конечность не шелохнулась. Казалось, даже сердце остановилось, когда уха коснулось ледяное дыхание призрака.
- Спи, - шепот больше похож на ветер затерявшийся в листве, - я покажу тебе все там, в мире грез...
Холодное легло на глаза, нет сил сопротивляться. Веки сомкнулись плотно, ладонь покойницы принесла тьму и безмятежность. Алиса поплыла за тихим шелестом зовущего голоса в дали забвения, смирившись с неизбежным. И вдруг во мгле ярко вспыхнул крохотный огонек. Девочка сосредоточилась на золотом пятнышке, трепетном, разбухающем, как воздушный шар от тяжелого, горячего дыхания.
Вскоре чернота отступила, вырисовались туманные, блеклые образы, как и полагается во сне. Алиса наблюдала как бы со стороны: фантом, что явился в мир, где обитателям видеть подобных существ неподвластно. Теперь она, поменявшись местами с являющимся духом усопшей, стояла у дальней стены смутно знакомого помещения. Огромный камин, пара кресел, комод и диван по центру. Молочно-кремовые, зеленые, голубые тона. Все новое, но не современное, очевидно, прошлое столетие. И толстые, переплетенные ветви лестничных перил, тянущиеся на второй этаж, слишком знакомые, не ошибиться. Вот оно что, темный коридор сна вывел ее к дому, точнее в холл особняка, их с матерью поместья, во времена прошлого века.
Алиса хотела отойти от стены, как вдруг в комнату вплыла женщина. У девочка перехватило дыхание, в вошедшей она узнала непрошеную гостью из потустороннего мира, что являлась в реальности. Шла она к центру холла, вздрагивая от едва сдерживаемых рыданий. Угольно черные локоны, падавшие на покатые плечи мягкими волнами, струившиеся по спине до поясницы, легко покачиваются. Кружевной белый платок зажат в кулачок, попеременно припадает от одной бледной щеки к другой. Тихие всхлипы сливаются с шелестом длинного подола голубого платья.