Дойдя до дивана она порывисто села, всхлипнула.
- Дуняша.
Молодая девушка в простеньком холщовом платье и накрахмаленном переднике явилась на зов незамедлительно. Склонилась над хозяйкой в ожидании.
- Завари мне ромашки.
- Может еще и мяты добавить, Софья Павловна?
- Добавь, - страдальчески вздохнула черноволосая, промокнула слезинку.
Не успела Дуняша скрыться из виду, как послышались тяжелые шаги. Софья напряглась, задрожала, сдерживая клекот, подступивший к горлу. Веки плотно зажмурила, нет мочи глядеть на мучителя. Вздрогнула, почувствовав, как просел рядом диван, горячая ладонь накрыла плечо, чуть сжала.
- Полно те, голубушка, - властный мужской баритон прозвучал совсем близко, поежилась, - право, стоит ли так убиваться из-за пустяка.
- Пустяка? - взвилась женщина. - Дитя пустяком не назовешь, Яшенька.
Алиса с любопытством наблюдала за развернувшейся сценой из прошлого. Мужчину она тоже узнала сразу, как только взгляд упал на красивое, утонченное лицо с щегольскими подкрученными усиками.
- И что же ты предлагаешь? - тон Якова Афанасьевича резко поменялся.
Пружины дивана зажужжали в глубине от резкого толчка. Мужчина, порывисто вскочив, зашагал взад-вперед. Остановился, гневно хмыкнул и тут же устремился к комоду. Папиросы, хранившиеся в ящичке, выползли на свет, одна из пачки моментально оказалась во рту. Чиркнула спичка и яркий, оранжевый огонек вспыхнул на кончике папиросы. Глубоко затянувшись Яков выдохнул струйку сизого дымку, старательно отводя взор от плачущей женщины.
- Мы его не оставим, понимаешь? У меня есть наследник, законный...
- А если это девочка? - взмолилась Софья.
- И что? Я готов содержать только тебя.
- Но это и твой ребенок! К тому же, - она жестом руки обозначила половину комнаты, - этот дом ты купил мне. В нем хватит места на нас двоих.
- На нас двоих, - Яков сделал уклон на центральное слово. - Или ты полагаешь, что я перестану тебя посещать?
- Нет, Яшенька, что ты.
- Не удумала ли ты скандала, голубушка? - глаза мужчины сузились до тонюсеньких щелочек. - Дом хоть и купил тебе, все ж это мое имущество. И коль скоро оперная певичка вздумала перышки распустить, я их быстренько выщипаю.
- Яшенька, - лицо женщины обрело мертвую бледность, влажные от слез глаза распахнулись широко, став похожими на бездонные голубые озера, - что ты.
- Запомни хорошенько, твое положение как любовницы довольно зыбко. Как скоро, если покинешь меня, сможешь найти нового покровителя, да еще будучи с довеском?
Софья порывисто вскочила на ноги, пошатнулась и, лишившись чувств, рухнула обратно. Кружевной платок выпорхнул из разжавшегося кулачка, опустился на пол, как подбитая, раненная птаха.
Яков Афанасьевич скрежетнул зубами. Папироса яростно зашипела, надавил сильнее, зло покрутил по дну пепельницы. В два шага пересек комнату, подсел к любовнице, выглядевшей так, будто секунду назад отдала Богу душу.
Пропустив каштановые локоны через пятерню, чуть наклонился, прислушиваясь к слабому дыханию женщины.
- Дуня, - рявкнул, дождался, высунувшейся в дверном проеме, озадаченной физиономии, - соль неси.
- Нюхательную? - растерялась служанка.
- Ну не съестную же.
Зло выхватил принесенный флакончик, ткнул под нос, не подававшей признаков жизни, Софье. Та вздрогнула, вдохнув снадобье, веки затрепетали, как подхваченная сквозняком паутинка, распахнулись.
- Оставь нас, - приказал Яков служанке, а затем резко повернулся в сторону Алисы, - и ты тоже.
Девочка вскрикнула от неожиданности и провалилась во тьму.
Очнулась мгновенно, села на постели. Дрейфующие в комнате пылинки всколыхнулись, заплясали, отразившись в лентах, сочащихся в окно, лучей. Алиса повернула лицо к тусклому свету - рассвет только зачинается. Откинув одеяло спустила ноги. Холод обжег нагие ступни, поежилась, но встала и снова подошла к колыбели.