Внезапно материализовавшись из-за черной мешанины, проносящихся мимо, древесных стволов, шустро юркнул серый ком, выскочив на дорогу прямо перед капотом «Форда». Лиана закричала, резко ударив по тормозам. Глухой толчок, визг, скрежет. Машина просунулась еще несколько метров и встала.
Лиана, крепко вцепившись в руль, смотрела вперед широко распахнутыми глазами, в которых любой, кто бы сейчас ни взглянул, увидел ужас, смятение и растерянность. Нервы сцепились в застывший сгусток, парализовав тело на пару мгновений. Судорожно выдохнув постаралась расцепить пальцы. Будто вдалеке щелкнул замок дверной ручки, в образовавшийся проем высунулась нога в теплом кожаном сапожке, неуверенно уперлась в землю.
Теперь ее снова била дрожь, но уже крупная. Медленно выбравшись из машины она прошла вперед, ища со страхом то, что с силой грохнуло о бампер «Форда».
В выси, примостившись средь голых щупалец ветвей, протяжно ухнула сова. Лиана похолодела, предчувствуя недоброе. Заглянув через капот она пошарила взглядом по укатанной влажной тверди, сделала еще шаг. Оглядела некогда рыхлую, подгнившую на обочине, листву, вернулась к дороге. Вдруг сосредоточенный взгляд ткнулся в распластанный шерстяной бугорок, размером с невеликую дворнягу.
Лиана с трудом протолкнула застрявший ком в горле, приблизилась к сбитой ею твари. Заледеневшие ладони вспотели, скривила губы, чувствуя одновременно жалось и отвращение.
Русак лежит на боку, спиной к машине. Мертвые остекленевшие глаза выпучены, багровая струйка тянется от, раззявленного в беззвучном вопле, рта. Темно-серая шубка всклокочена, подрана местами.
- Боже, - выдохнула женщина, прижав ладонь к бескровным губам.
Медленно, покачиваясь, как от набегающих волн, подошла к трупу животного. Шерсть зайца в области брюха дрогнула, показалось, что бедолага вдохнул последний глоток кислорода. Может жив еще? И что тогда делать?
Колени согнулись, Лиана опустилась, присев на корточки. Дрожащая рука потянулась к русаку, кончики пальцев невесомо тронули шерстинки. Внезапно тельце вскинулось, зверек выгнулся в страшной агонической судороге и затих.
С диким воплем женщина отпрянула от мертвого зайца. Твердая земля больно припечатала в ягодицы, почувствовался каждый камешек, каждый бугорок.
С трудом взяв себя в руки все же поднялась, ладонь шлепнула о ладонь, безуспешно стряхивая прилипшие комочки грязи. Гадостное чувство расползлось в, неровно вздымающейся, груди, болезненно ухватив, сжав сердце. Ничего не поделаешь, бедолагу придется оставить на том месте, где он сейчас лежит.
К машине женщина вернулась на подгибающихся ногах, несколько раз дернула ручку: пальцы не слушаются, покалывают, будто кровь не поступала в конечности долгое время, а вот теперь ринулась бурным потоком. Сиденье прожалось под небольшим весом, ладони легли на руль. Минута колебания, затем тяжелый вздох. Все же повернув ключ в зажигании Лиана выжала сцепление. Сдав назад она вывернула «Форд» так, чтобы не наехать на труп зверька и покатила по дороге медленно-медленно, как бы страшась, что из-за деревьев снова выскочит некто. На сегодня смертей достаточно, пусть лучше опоздает.
Отрезок пути увеличился незначительно, но голова стала проясняться. Заглушенная столкновением тревога вернулась, обуяв в стократ сильнее. Что-то явно было не так, чуйка еще никогда не подводила.
Лесистая часть осталась позади. По обе стороны от дороги растительность поредела. Деревья, как стражи на посту, выстроились в более ровные ряды, изредка перемежаясь невысокой порослью голых кустков. Свинцовое покрывало небес тянется вдаль, вероятно в ближайшее время дождь вновь обрушится на, и без того вымокшую до глубин, землю.
На пригорке, вынырнув из-за линии горизонта, дорога раздвоилась. Лиана притормозила у развилки, с минуту поколебалась, принимая решение, и вдруг вывернула руль. Путь к городу сместился в сторону, первым делом надо все таки заехать к Никите, остальное потом.
Мелкая галька под колесами смачно прохрустела, когда «Форд» свернул на площадку перед входом в автосервис. Серое прямоугольное строение, плоская крыша, окна отсутствуют, большущая двустворчатая дверь. Конструкция напоминает обувную коробку, забитую деталями от игрушечных машинок, парой моделей еще целых безделушек, кнопками и прочим, невесть откуда собранным хламом. Крупные алые буквы на вывеске зазывно перемигиваются десятками золотистых лампочек, всегда так нравившихся Лиане, но сейчас они словно умирающие светлячки, навевают чувство смятения.