- Жив, - всхлипнула она и тяжело осела на пол, не в силах больше стоять даже на коленях.
Пальцы начали неметь, пересилила, потянулась к карману джинсов. Кое-как выудила телефон.
- Алло, скорая? - В трубке, ответом, прогудел слабый женский голос. - Здесь человек в тяжелом состоянии, без сознания, в крови... Что?
- Повторите что случилось.
- Я... я не знаю... нашла его без сознания... на полу...
- Ваш адрес?
- Что?
- Где вы находитесь?
Волна горячего ужаса окатила Лиану с ног до головы: они в глуши, бригада скорой помощи может не успеть вовремя. Проглотив ком в горле, она все же продиктовала, срывающимся голосом, адрес. И вдруг почувствовала приступ удушья. Алиса!
Неведомая внутренняя сила вздернула ее, как кукловод свою игрушку на ниточках. Крик вырвался из самой утробы, чудовищный, оглушающий:
- Алиса!
Страх за ребенка ослепил и Лиана, не разбирая дороги, метнулась вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. На площадке второго этажа она кинулась к, распахнутой, двери в детскую. Лицо обожгло холодом, словно с порога плеснули ушат воды из проруби. Пол шатнулся и едва не ушел из-под ног, когда она увидела девочку.
- Не подходи к ней.
Зрачки женщины расширились, распахнутые глаза едва ли не превратились в блюдца. Голова повернулась из стороны в сторону, ища говорившего. Странный, человеческим голосом сложно назвать, звук всплыл словно в подсознании.
- Кто здесь? - крикнула она, обшарив взглядом все доступное пространство. - Я вызвала службу...
Приглушенное гоготанье оборвало фразу, и Лиана отчетливо почувствовала каждый волосок, вставший дыбом на затылке. Не став больше медлить, она дернулась в сторону дочери, но с места сойти не смогла. На плечи легло промозглое, гадостное, пресекая движения. В ноздри ударило приторно-сладковатым, удушливым миазмам разложения.
- Я здесь и там, я вездесущ, - прошелестело над ухом женщины.
Желудок скрутило в тугой узел, усилившийся запах гниения, казалось, окутал все пространство. Лиана пересилила рвотный позыв, скосила глаза на плечо. На светлой блузке просела пятерня крупной необозримой руки. Воздух пошел в легкие со свистом, тело содрогнулось от крупной дрожи. Осознание, что ее удерживает нечто, не имеющее ничего общего с миром живых, мощным электрическим разрядом шарахнуло по нервам. Алиса же предупреждала, говорила правду, но кто ее слушал!
На глаза поползла темная пелена, задышала чаще. Только бы не провалиться во мрак, остаться в сознании.
Она дернула, зажатым в стальные призрачные тиски, плечом. Нажим усилился, не высвободиться, застонала от боли и страха. Отчаянный взгляд метнулся к дочери. Бесстрастное, бледное лицо девочки, не выражавшее эмоций, вдруг преобразилось. Губы плотно сжались, брови дрогнули и сошлись на переносице.
Алиса застыла на площадке второго этажа, приготовилась к столкновению. Грохот парадной двери (от сильного толчка шарахнулась о стену), грубые, тяжелые шаги, скрип ступеней — он близко.
Она напряженно вглядывалась в пустоту лестничного проема и, когда показалась темная макушка, даже ожидая увидеть хозяина поместья, все равно вздрогнула. Карие глаза зло блеснули, взгляд хлестко ударил по девочке. Он видит ее, несомненно, видит и... сейчас прогонит.
Алиса поджала губы, нижняя предательски трясется, как бы зумами не застучать в такт тряски. Хмурая, брови сшиблись на переносице, она подавила желание отступить хотя бы на шаг.
Яков Афанасьевич поднялся на площадку второго этажа. Он больше не смотрел на девочку. Без заминок направился к нужной двери, шаги такие же широкие, тяжелые, но вдруг замер. Плечико Алисы едва не коснулось рукава его коричневого сюртука на уровне локтя. Она задрожала, голова медленно повернулась на бок. Вскинувшись, боязливо глянула вверх.
Шея, застывшего, как гончий пес у лисьей норы, мужчины, нарочито медленно повернулась. Непроницаемое лицо, взгляд в окно поверх головы ребенка. И вдруг глаза опустились, посмотрел на пришелицу в упор. Губы растянулись в гадостной, издевательской улыбке.