Первым всплыло в памяти лицо собственной матери - усталое, осунувшееся, потерявшее краски жизни. Отец ушел, оставив ее с двухлетним ребенком на руках. Алименты выплачивал исправно до совершеннолетия дочери, но никогда не появлялся на пороге их маленькой квартирки.
Долгое время не понимала, почему папа так поступает, а мама не жалуется, не ругает его за равнодушие и предательство. Правда вскрылась, когда Лиана выросла.
Однажды вернувшись со школы раньше обычного, отменили последний урок, в одиннадцатом классе не частое явление, экзамены на носу, дочь застала Алевтину Игоревну в слезах. Женщина горестно всхлипывала, роняя соленые капли на клочок бумаги, бережно трепыхавшийся в дрожащих ладонях.
- Мама, - тихо позвала девочка, делая торопливый шаг вперед, - что с тобой?
Вздрогнув всем телом Алевтина Игоревна затихла, растерянно уставившись на вошедшую.
- Ничего, - выпалила она, пряча листок в складках пледа, прикрывавшего худые колени.
- Фотография? - Лиана успела разглядеть то, что мать отчаянно старалась скрыть и гнев всколыхнул все ее нутро. - Отца? Ты рыдаешь над фотографией этого... этого гада?
- Дочка, ты же ничего не знаешь, - охнула женщина, пораженная вспышкой, всегда спокойной, девочки.
- Он бросил нас! Это все, что мне нужно знать! А ты льешь слезы по предателю!
Алевтина Игоревна болезненно скривилась, как от пощечины и тут же отвернулась.
- Не он, - донеслось глухо, будто из застенка, - я предала.
- О чем ты, мама?
- Я изменила твоему отцу.
Лиане показалось, что ее окатили ведром ледяных помоев. Она гадливо передернула плечами, ноги сделались ватными, непослушными.
Медленно, как в полудреме, опустилась на угол близко стоящего кресла. Дальше исповедь матери слушала, как через толщу воды. Словно улеглась в ванную, погрузившись в прозрачную влагу с головой, открыла глаза. И теперь образы колышутся, звуки долетают, едва поспевая донести смысл повествования.
Из потока слов выхватила, что мать с отцом друг друга держались еще с детдома. Квартирку в соцнайм получили совместно, расписались, а через время у них родилась здоровая девочка. Вроде бы все, как у всех, за исключением походов на стандартные осмотры ребенка в детскую поликлинику. При одном из таких посещений мать получила направление к детскому хирургу, а как зашла в кабинет, не смогла глаз отвести от статного, высокого, черноглазого доктора в светлой униформе.
Осмотрев малышку врач переключил внимание на хрупкую, миловидную женщину, пойманный в сети ее наивного, зачарованного им взгляда. Намек о встрече при иных обстоятельствах был тут же пойман и принят.
Их тайные свидания продолжались чуть больше месяца. Ребенок оставался с отцом, пока Алевтина, под предлогом остро необходимого обследования состояния, обострившегося через время после родов, пропадала на несколько часов из квартирки.
- Андрей работал за троих, - потухшим голосом выдавливала слова женщина, - но и с тобой никогда не отказывался помочь. Нам с Ренатом надоело бегать по гостиничным номерам и он однажды пришел в нашу квартиру, когда твоего отца не было дома.
Женщина затихла, прижав горячую ладонь к бледным, бескровным губам.
- Прости, - выпалила она внезапно, всхлипывая, глядя Лиане прямо в глаза, - прости меня дочка... Ты тихо спала в колыбельке, пока мы... пока я...
Она зарыдала в голос, комкая тонкое ситцевое платье в области груди.
- Он застал вас в постели? - Лиана не узнала своего осипшего голоса.
- Боже, я никогда не забуду его взгляда... сколько боли... Именно в тот момент я поняла, как сильно люблю его, только его. И какую чудовищную, непоправимую ошибку совершила.
- Почему ты никогда.., - дочь запнулась на полуслове, плотный ком в горле едва не перекрывал дыхание полностью.
- Не могла. Рассказать тебе не было сил. Он вернулся после всего лишь один раз. Забрать свои вещи и отдать мне подписать документы на развод. С Ренатом мы расстались сразу же, он все понял сам и просто тихо устранился. Но твоего отца это ни капли не интересовало. Как ни рыдала, ни каялась, ни клялась - без толку.