Она не ждала ответа. Просто развернулась и пронеслась мимо остолбеневшего Короленко прямо в толпу.
Люди расступались перед её фигурой с лицом разгневанной фурии, как бурлящая вода перед носом ледокола. Заметив её нехороший настрой, Дибир напрягся, попробовал что-то сказать и образумить, оглядываясь на гостей, но не успел.
Тонкая, но сильная рука взметнулась, и звук крепкого, неженственно прямого удара, за которым последовал странный хруст, пронзил тишину.
- Это за то, что ты участвовал в моём похищении и моем позоре, тварь! - выкрикнула она, в её голосе смешались истерика и сталь. - Ты недостоин зваться сыном своего уважаемого отца! Твой брат тому свидетель!
Дибир пошатнулся, прижимая ладонь к лицу, и сквозь пальцы уже сочилась тонкая алая струйка. Его и без того кривой нос теперь выглядел еще более перекошенным.
Все в зале замерли. Кто-то прикрыл рот ладонью, кто-то начал шептаться, и эти шёпотки тут же сменялись взглядами, полными осуждения в сторону побелевшего от унижения Дибира.
Короленко стоял, как громом поражённый.
Слова матери гулко отдавались в голове, сбивая дыхание. Он никогда не слышал этой стороны правды, никогда не знал, что с ней произошло на самом деле. И только теперь понял, почему в её взгляде всегда была едва заметная стена. В груди поднялась тяжёлая волна, от которой стало трудно дышать.
И тут по залу, как раскат далёкой грозы в горах, прокатился новый глухой удар.
Давид Агаев, седой патриарх семьи, резко поднялся, опрокинув кресло, и его тяжёлый кулак обрушился на столешницу. Звякнули ножки подпрыгнувших бокалов, скатился и замер на полу упавший нож. В зале воцарилась тишина - плотная, как утренний туман в ущелье.
Он выпрямился во весь рост, и, казалось, стал еще выше. Плечи расправились, тёмные глаза потемнели ещё сильнее, в их глубине загорелся мрачный огонь человека, чья родовая честь внезапно оказалась запятнанной.
- Дибир! - его голос был низким, ровным, но в нём звенел стальной холод. - Хватит ли у тебя чести признаться?.. - подождав ответа и не дождавшись его, патриарх поднял голову и грозно оглядел присутствующих. - Что ж, ты… больше мне не сын, - произнёс он медленно, да так, что каждое слово падало в зал, как камень в горную реку. - С этого дня ты чужой моему дому. Чужой нашему роду.
Родственники за соседними столами зашумели, будто по залу прошёл горячий порыв воздуха. Женщины качали головами и осуждающе шушукались, а мужчины хмуро поворачивались к отверженному спинами, отодвигая стулья.
Короленко краем глаза заметил за спинами гостей бледное лицо Рустама - сына Дибира. Того, кто когда-то тоже похитил Яну.
Он вспомнил, как в Алаку, уже считая её обманщицей, всё равно прижал его к краю скалы, а потом резко отпустил - и тот с воплем сорвался вниз на пару метров, еле успев вцепиться в выступ, цепляясь пальцами за острый камень. В тот раз Короленко кинул ему веревку и пообещал, что в следующий раз ему так не повезет. А Рустам трясся, как лист, источая липкий страх.
Сейчас его лицо было таким же мертвенно-бледным. Он стоял, вжавшись в стену, делая вид, что разглядывает что-то в противоположном конце зала, прячась за плечами родственников, как мальчишка, которому вдруг стало стыдно за отца и за самого себя.
Внезапно вперед вышел Батянин, отчего и без того шокированные гости снова настороженно притихли.
- Ну, раз уж разоблачение идёт полным ходом… - сказал он. - Артур, ты не против?
- Закопай его, - процедил сквозь зубы Короленко.
- С удовольствием, - ровно, но с едва заметной тенью удовлетворения произнёс Батянин и презрительно глянул на дядю Короленко. - Только уважение к вашим традициям и Артуру заставляло меня проявлять терпение к твоему шпионажу, Дибир. Я не хотел позорить его перед всеми за то, что у него такой гнилой родич. Но сегодня, видимо, судьба решила предъявить тебе весь счет разом. Охрана! - Батянин щёлкнул пальцами и распорядился: - Увести его. И коллегу его Владимира прихватите, он работал с ним заодно.
Взгляд Дибира Агаева затравленно заметался между суровым отцом, осуждающими родственниками и приближающейся охраной. Но деваться ему было некуда. Они взяли его под руки и вместе с ним вывели ошалевшего от неожиданности охранника Вована. И тем самым наконец-то избавили айтишника Кирилла от его навязчивой компании.