На эти откровенные издевки Короленко реагирует поразительно ровно. Отстраненно как-то, словно бы рассматривая неожиданно возникшее перед глазами крупное назойливое насекомое.
- Герман Юрьевич, - негромко проговаривает он, почти не размыкая рта. - Ты так предсказуем. Чего-то в этом роде я и ждал, зная твой почерк.
Я и подзабыла уже немного, каким безэмоциональным и скупым на мимику он бывает в критических ситуациях. С посторонними людьми в особенности. И как сокрушительно на меня действует эта его черта. Но, увы, очаровываться его выдержкой сейчас не время.
- Ждал? - Герман неторопливо раздвигает губы в тонкой змеиной усмешке и, желая побыстрее подавить противника, с удовольствием продолжает стебаться: - Да ты никак чертов предсказатель? Ну тогда попытайся угадать, по какому поводу мы все здесь собрались. Что там тебе нынче звёзды на ушко подсказывают, м-м..? Поделись астрологическим прогнозом с благодарной аудиторией.
Короленко пренебрежительно пожимает плечами.
- Думаю, ты ищешь новых союзников, чтобы приструнить Медведских. Для начала, естественно. Батя же тебе до сих пор не по зубам. Только и умеешь, что пакостить ему исподтишка чужими руками. Остается только ослаблять его изнутри. Точнее - тужиться это сделать... и всё без толку.
- Ну и откуда такие выводы, умник?
Я вижу, что, несмотря на кажущееся превосходство, Герман начинает внутренне закипать. Потому что завышенное ЧСВ - одна из его главных слабостей по жизни, а Короленко только что проехался по нему тяжелым ботинком. Да еще так небрежно, словно речь о каком-то малозначимом пустяке.
- Да сегодня утром в городе уже только ленивый не знает о том, что Медведские решились в кои-то веки пободаться с тобой за ресурсы. Ведь твой безмозглый проблемный братишка, по которому тюрьма плачет... - Короленко делает красноречивую паузу, - ...наконец-то у них в руках. А ты с переговорами к ним не спешишь. Вот они и слили информацию заинтересованным людям. И пока ты мечешься в поисках союзников, бывшие партнеры уже с интересом поглядывают в сторону нашей Семёрки... где их ждут, кстати, давно. С распростертыми объятиями. И как только будет заключен реальный союз, тебе крышка, Мрачко. Сойдет такой астрологический прогноз или еще погадать?..
Герман кривит тонкие губы. Нехороший прищур - единственное, что выдает его резко ухудшившееся настроение.
- Слишком широко заглядываешь, Артур Георгиевич. Ты поближе обзор бери. И пониже! Шестерка Батянина... неужто внутри не ломает постоянно прогибаться под его хотелки?
- Можешь не продолжать, - равнодушно хмыкает Короленко. - Сейчас ты предложишь мне прогибаться под себя за дополнительные бонусы. Избавлю нас обоих от бессмысленной траты времени и дам тебе еще один прогноз... Мой ответ в любом случае будет состоять из посыла на три веселые буквы. Улавливаешь, какие?
Ноздри Германа вздрагивают, выдавая накал эмоций. А в следующую секунду он выхватывает пистолет у своего охранника и направляет его в каменное лицо Короленко.
- Тогда давай впишем в астрологию твою никчемную жизнь, шестерка! Рискнешь бросить ее на чашу весов? Или... - к моему ужасу, дуло пистолета медленно перемещается в сторону дивана, где я оцепенело сижу, - ...сделаем ставку еще выше?
Глава 21. Высокие ставки
Я знаю, что Герман всегда относился ко мне скорее, как к неодушевленному предмету, чем как к личности. Но под дулом пистолета это не играет никакой роли. Шок остается шоком.
И всё же в своем парализованном от страха состоянии я умудряюсь заметить, как в сощурившихся темных глазах Короленко вспыхивает нехороший огонёк.
- Убери пушку, - резко говорит он. - Совсем сдурел, свою же девчонку в расход пускать?
- Что я вижу, гранитный босс наконец занервничал..? - вкрадчиво мурлыкает Герман, продолжая держать меня на мушке. - С чего вдруг так раскомандовался? Разуй глаза уже! Сегодняшний расклад не в твою пользу, господин Короленко. Парадом командую я… и только я!
В комнате повисает оглушительная тишина. Даже становится слышно, как где-то наверху работает включенный телевизор. Там вовсю идет слезливый мелодраматический сериал отечественного производства, судя по женскому монологу с надрывными упреками в измене.