- Здрас-с-сте… кхм… - снова сипло откашливается он. - Сантехника вызывали? А вот он я.
Никто и опомниться не успевает. Слишком уж много происшествий произошло в моей злосчастной комнате за это короткое время. Пока все тупо смотрят на потрепанного вторженца, сантехник шмыгает носом и быстро семенит мимо нас с Короленко к окну, возле которого стоит Герман с охранником.
Непонятный выбор. В первую очередь, непонятный по той причине, что никакой водопроводной разводки у меня тут нет. Ну, если не считать отопительной батареи, которая сейчас не работает. А оценивать ущерб от потопа раньше, чем найти его источник и устранить - просто нелепость.
У меня мелькает было мысль, что никакой он не похмельный, а натурально уже мощно опохмелившийся с утра, раз не осознает таких простых вещей… как вдруг туповатый сантехник преображается.
Вроде бы шаркая мимо окна, он резко сворачивает к Герману. Словно играючи, ловко отбирает у него пистолет, а атаку очнувшегося охранника отбивает практически на автомате. И отправляет его в нокаут. Причем так легко, будто всю жизнь этим занимался.
- Мать твою! - Герман зло смотрит то на ухмыляющегося сантехника, то на своего поверженного телохранителя. Затем, осознав что-то, меняется в лице. - Что за маскарад, Медведский?
Глава 22. Шальная люстра
Я смотрю на "сантехника" округлившимися глазами.
И вот это похмельное сутулое чучело - тот самый Медведский?.. В жизни бы не признала в нем того дерзкого молодого человека. Да он просто гений маскировки! Вот у кого учиться надо настоящему искусству преображения...
Кажется, всеобщий ступор его только забавляет.
- И снова вам здрасьте, глубоконеуважаемый господин Мрачко, - оскаливается он сквозь накладную бороду. - Вот, решил заглянуть на огонек, разузнать, какие-такие дела заставили вас так наплевательски отнестись к настойчивому приглашению моих старших братьев. Ибо если гора не идет к Магомеду, то Магомед не гордый, он сам ее найдет. Снова.
- Я же сказал, их предложение меня не колышет! - огрызнулся недовольный Герман. - Мой брат не настолько мне полезен, чтобы идти ради него на такие огромные уступки... не дошло до сих пор, что ли, ты, борзый ублюдок? Совсем берега попутал после армии, как посмотрю! Или это из-за того, что с Бояркой закорешился..? Сразу видно его дурное влияние!
- Да я вообще по жизни тупой, - безразлично пожал плечами Медведский. - Ублюдок же, что поделать, раз на стороне родитель нагулял... ну да мы же не об этом, да?.. В-общем, так, Герман Юрьевич. Послание у меня к вам официальное от братьев Медведских. Под номером два.
- Что еще? - брезгливо интересуется Герман. - Выкладывай и вали отсюда на хрен. Не вмешивайся в мои дела.
- А вот с этим моментом неувязочка, - с притворным сожалением сообщает собеседник. - Егор Николаевич и Фёдор Николаевич изволили передать, что вам всё равно придется с ними встретиться. И раз бесценная фигура Глебушки вас не колышет, то мы ее просто-напросто... поменяем.
- Поменяете на что..?
- На ценную, конечно. Вот на нее, как вариант, - кивает в мою сторону Медведский. - Только в том смысле, что заберем в нагрузку, а не обменяем. Мы насильников-извращенцев на девочек в принципе не обмениваем.
- Не стоит этого делать, - вдруг вмешивается молчавший до этого времени Короленко.
Его низкий голос заставляет меня встрепенуться, вырывая из оцепенения. Я поворачиваю голову к нему, надеясь поймать взгляд, но он смотрит только на Медведского. Исподлобья, тяжело и оценивающе.
- Еще как стоит, Артур Георгиевич, - небрежно возражает тот. - Девчонка... на удивление ловкая и полезная пешка для всех затнтересованных лиц, не так ли? Поэтому пусть лучше побудет у братьев в гостях. Они о ней лично позаботятся, вроде как... - и, глядя в нахмурившееся лицо Короленко, одними губами беззвучно добавляет последнее слово: - Батя...
Герман этого не видит, зато у нас с Короленко прекрасный обзор. И последний неопределенно хмыкает.
- В гостях?