- Время поджимало, - невозмутимо объясняет Яр. - А когда оно поджимает, там уж не до аккуратностей. Да и мальчишка тот удачно подвернулся со своей выдумкой про сантехника. Как по заказу под мою легенду, грех было не воспользоваться...
Жужжащая вибрация телефона прерывает их спор. Все умолкают, потом тот, которого назвали Егором, буркает:
- Опять Короленко. Чего ему всё неймется? Пойду переговорю.
Сознание проясняется окончательным рывком.
Я открываю глаза и непроизвольно морщусь. Головная боль - тупая и пульсирующая, как при похмелье, - отдается в висках сразу же при малейшем движении.
- Как себя чувствуешь? - с заметным волнением спрашивает какой-то громила в черном спортивном костюме.
Он расхаживает перед моей кроватью туда-сюда, не сводя с меня взгляда. И, судя по голосу, этот тот, кто только что ссорился с Яром.
Я приподнимаюсь и пытаюсь сглотнуть, чтобы ответить. Но пересохшее горло сжимается от неприятного спазма.
- Пить хочу, - выдавливаю из себя звук, похожий больше на сипение, чем на шепот.
Фёдор убегает куда-то с невероятным для его шкафоподобной комплекции проворством и тут же возвращается со стаканом, наполненным водой. Я выпиваю его жадным залпом и с облегчением откидываюсь на подушки.
- Извини за люстру, - подает голос Яр. - Сам не ожидал, что так срикошетит.
Фёдор с нескрываемым сарказмом замечает:
- Впервые слышу, чтобы ты перед кем-то извинялся. Сегодня рак на горе, что ли, свистнул? Скажу Егору, хотя вряд ли он не поверит. Надо было на диктофон записать.
- Удивляйся на здоровье, тебе полезно, - хмыкает Яр.
Эта колкость до того напоминает какую-то привычную семейную пикировку, что до меня доходит наконец, где я нахожусь. У братьев Яра, Медведских!
Он сам, не обращая внимания на раздраженного брата, присаживается на стул и наклоняется ко мне поближе.
- Тут такое было, пока ты в отключке валялась... Не подскажешь, с чего вдруг Батянин ради тебя прервал свой вечный дзен великого пофигизма и так расшевелился? А Короленко вообще не узнать. Его как подменили. Ты часом не ведьма, а?..
Свое насмешливое заявление младший Медведский произносит с таким двусмысленным прищуром, что я принимаю его за обычную форму снисходительного мужского стеба. Потому что принимать подобные вещи за чистую монету - наивно и глупо.
Реальность такова, что Батянин скорее всего действует, исходя из каких-то своих интересов, а вовсе не из-за меня. Просто я в его планы удачно вписалась, да и наше соглашение тоже сыграло не последнюю роль.
А что касается Короленко… теперь мне с ним всё ясно. Надеяться на него больше нечего.
Он ведь еще тогда, в ловушке Германа, прояснил свои мотивы. О том, как раскусил его задумку и решил оправдать ожидания, чтобы ослабить бдительность. Для него самое главное - в любой ситуации сохранить разум холодным и логичным. И этим разумом решил жестко обуздать любые чувства. Вон даже с радостью отправил меня в логово этих мутных Медведских. Прямым текстом сказал, что плевать на меня хотел, несмотря на их подозрительные наклонности. Мол, не убьют и ладно. На этом его чувство жалости и человеколюбия вполне удовлетворено.
Не дождавшись от меня ответа, Яр Медведский придвигается ближе - то ли чтобы рассмотреть выражение моего опущенного лица, то ли собираясь ляпнуть что-то еще. Но Фёдор его одергивает:
- Отстань ты от девчонки. Не видишь, хреново ей и без твоих подколов? - и с заметной неловкостью обращается ко мне: - Яна, еще водички хочешь? Или медсестру позвать, помочь с чем-нибудь?.. Туалет там или…
- Мы в больнице? - я с удивлением осматриваю комнату.
Вроде не похожа на палату. Вполне себе такой домашний вид, как в гостевой спальне.
- Нет, ты у нас дома. Но медсестра настоящая, договорились в частном порядке за тобой присмотреть. На случай проблем со здоровьем. Да, кстати… - Фёдор загадочно понижает голос и протягивает мне новенький смартфон, женственно-тоненький и довольно дорогой, судя по блеснувшей на корпусе марке последней модели. - Андрей Борисович просил передать тебе это. Позвони ему, если захочешь. Номер в адресную книгу уже вбит. И еще, насчет твоего бывшего…