Сестра…
Моя двойняшка. От одной матери. Такая же.
А я…
Дыхание сбивается.
Я сижу на полу с бумажками в руках, с полураскрытым прошлым и внезапно затуманившимся будущим. Смотрю на фотопортрет взрослой девушки. Рядом нет никого... кроме правды. Которая, наконец, распахнулась передо мной - холодная, как окно в стремительно наступающем декабре.
[*] О другой дочери Батянина и истории с химическим ожогом см. дилогию о Гадком утёнке https:// /shrt/PUhN
Глава 38. Любовь Артура
До самого вечера у меня не получилось ни поесть нормально, ни сделать хотя бы глоток чая или кофе. Только воду могла пить, и то понемногу. От всего остального просто воротило. Особенно когда Короленко, вернувшийся после обеда, мельком глянул на меня, кивнул… а затем стремительно сгреб свой “уснувший” ноутбук и скрылся с ним в кабинете, на ходу втыкая в разъем какую-то крошечную флешку. С дико важными данными от человека, с которым пересекался, надо полагать.
Его не было видно примерно около часа.
А когда он вышел, я усиленно принялась его избегать, не в силах смотреть на любимое, но такое каменно-равнодушное ко мне лицо. Не в том смысле, что пряталась или уходила куда-то, а просто… ни разу не взглянула в его сторону. Сознательно. Делала вид, что листаю новости в телефоне или смотрю какие-то ролики. А на его предложение сначала пообедать вместе, а позже и поужинать я одинаково покачала головой. И пробурчала, что у меня пока нет аппетита. Всё так же не поднимая головы от телефона.
Заметил он мой игнор или нет - сложно сказать, не видя его лица. Да еще и когда все мысли крутятся вокруг странности, которая поразила меня еще там, на полу его кабинета.
В графе “мать” совпадала только фамилия, а далее было указано имя-отчество незнакомой мне женщины.
Розалина Павловна…
Очень странно. А на могиле, которую мне когда-то давно указал Герман, чтобы я оставила его в покое и не доставала расспросами о маме, табличка была совсем с другим именем. Включая возраст. Я всегда думала, что была у нее поздним ребенком, а теперь не знаю, что и думать.
Если эта Розалина приходится мне матерью, то кто тогда такая Беляева Елена Михайловна?[*]
До самого вечера мысли об этом не отпускают меня, но я им не сопротивляюсь. Пусть они делают свое благое дело - отвлекают от отчаянной грусти, сковавшей меня по рукам и ногам после переписки Батянина с Короленко.
Я сижу на диване, обхватив колени, и смотрю на свою чашку кофе, которую сделала себе только что, но так и не пригубила. Она так и стоит на журнальном столике, забытая. Вздохнув, беру ее обеими ладонями и подношу к губам.
Короленко проходит мимо в который раз, двигаясь бесшумно… и вдруг останавливается возле меня. У него в руках по обыкновению ноутбук, но он не открывает его. Вместо этого садится рядом.
Я сразу же напрягаюсь, едва не поперхнувшись. Чашка подрагивает в пальцах.
Он здесь. Возле меня. Почти касается своим широким плечом. Его присутствие невозможно игнорировать по-настоящему. Оно как вес груза, который незримо давит со всех сторон, вынуждая обратить на него внимание.
Я не могу смотреть на него. Не могу рисковать взглядом. Всё внутри смято, покорёжено из-за того, что я поддалась опасному любопытству и прочитала то, что не следовало. Узнала его истинные чувства.
«…ты всё-таки строишь планы на мою дочь… ты влюблён… держи голову холодной...»
Что ж, это хороший выбор, наверное. Дочь Батянина и моя сестра-двойняшка. Может быть, она его бывшая. Может быть, будущая. Может быть - та, кого он действительно хотел. А я просто Яна. Одна сплошная проблема для него и в прошлом и сейчас, как бы он ни утверждал обратное.
Короленко молчит рядом, но я чувствую, как он смотрит. Что-то в этой тишине сегодня вечером стало иным с его стороны. Настороженным и острым.
Не выдержав этой тишины, я поднимаюсь и делаю шаг в сторону. Но и он тут же встает, бросив ноутбук на диван.
- Ты что-то скрываешь, - тихо говорит он голосом, в котором я четко распознаю сдержанную злость. Или… нет. Тревогу?
Я чуть поворачиваю голову, избегая встречаться с ним глазами.