Дверь лавки с треском распахивается, ударившись о стену. Что-то сыпется с ближайшей полки, и баба Рева возмущенно ахает, уставившись на беспардонных посетителей.
- Это еще что за хулиганье?! Ты гляди-ка, с ноги прямо! У меня тут, между прочим, двери, а не шлагбаум…
Ей никто не отвечает, а я в ужасе приседаю за прилавок на корточки, даже не успев их разглядеть.
Пока вошедшие осматриваются, резко умолкнувший Дед по-прежнему висит на громкой связи. И через секунду из трубки доносится его шепот:
- Не клади трубку, Яна…
Я едва успеваю положить телефон под прилавок на коробку с фасованными семенами. И в ту же секунду меня резко хватают за шкирку, словно котёнка, выдёргивая из-за стойки.
Надо мной нависают два лица.
Одно квадратное, с бульдожьей челюстью и взглядом, от которого хочется уменьшиться в размерах. Это тот, кто держит меня за шкирку. Второе - по-азиатски тонкое с раскосыми глазами-лезвиями. Их взгляд ни с кем не перепутаешь, он тихий, внимательный и равнодушный, как у могильщика или патологоанатома. Сканирует, изучает и читает меня до самых костей.
Бейбарыс…
Он всё такой же скучающий и расслабленный, как будто зашёл в лавку за семенами или удобрением, а не с намерением притащить свою жертву к ногам своего хозяина.
- Поехали и без глупостей, - говорит он. Голос обманчиво мягкий, но в его интонациях жужжит что-то опасное, как высоковольтный ток или оса, готовая больно ужалить в любую секунду. - Давай по-хорошему, Яна. Герман Юрьевич просто хочет побеседовать с тобой в тихом спокойном месте.
Охранник подталкивает меня в спину, продолжая крепко удерживать за шкирку и за локоть.
Смотрю на его пальцы и мгновенно узнаю ту самую руку с тюремными наколками, что высовывалась из неприметной серой машины во дворе. Все подозрения оправдались, но я не сопротивляюсь. Уж слишком хорошо знаю, как работают вот такие предложения Мрачковских шавок “по-хорошему”.
Однако Рева Виссарионовна - это не я. При виде чужого произвола она буквально вскипает, словно кастрюля с вареньем на открытом огне. Лицо её наливается краской возмущения, а глаза вспыхивают нехорошими огоньками.
- Это что еще за дела такие?! - гаркает она басом, резко стукнув кулаком по стойке. - На пороге уважаемого заведения девку хватают, как мешок с картошкой?! А ну, отпустил, рожа квадратная! Урод в пиджаке! Думаешь, если накрахмаленный, так можно тут бузить?!
Схвативший меня охранник слегка притормаживает, словно не вполне осознавая, что кто-то может так запросто взять и осмелиться наехать на него. Тем более женщина такого почтенного возраста. В сочетании с басистым тембром ее голоса это действительно производит впечатление.
Тем временем Бейбарыс с неспешностью хладнокровной рептилии тоже останавливается и плавно поворачивает голову к источнику внезапного шума. Его лицо остается бесстрастным. Но в чуть приподнятой брови проскальзывает лёгкое недоумение, когда за стойкой он обнаруживает раэъяренную бабулю в окружении ведер и горшков с саженцами.
Не сочтя ее достойной угрозой, он холодно бросает:
- Не вмешивайся, старуха.
- Старуха?! - взрывается Рева Виссарионовна, зачем-то хватаясь за тяпку-грабельки размером с дамскую сумочку. - Это ж надо, какая наглость! Да я, между прочим, в свои почти семь десятков лет в пять утра теплицы проветриваю, а ты в это время, небось, в пижаме свои бицепсы перед зеркалом тискаешь! - она выходит из-за стойки, угрожающе потрясая тяпкой. - Кто тебя, недоношенного, воспитывал вообще?! Где ты видел, чтобы честных пенсионерок "старухами" называли?! Меня вон весь дачный кооператив зовёт по имени-отчеству… или хотя бы “уважаемая” на худой случай! Потому что знают - палку для подвязки томатов я всем могу вставить куда надо!
Ошалело моргнув, охранник с наколками сбрасывает ступор и разворачивается в сторону Ревы Виссарионовны. Однако та мгновенно, не теряя достоинства, перебегает в уголок между мешками с перегноем и ящиком зеленой рассады.
- Только тронь! - рявкает из своего укрытия. - У меня артроз, но вмажу так, что мать родная не узнает!
Бейбарыс медленно выдыхает, будто стараясь собрать оставшиеся крохи терпения.
- Не нужно скандалить, уважаемая, - негромко предлагает он. - Я всего лишь возвращаю девочку к своему отцу. Она у него неуравновешенная…
- Так я тебе и поверила, держи карман шире! - тут же следует саркастический ответ. - Я таких хулиганов, как ты, уж насмотрелась, поди, в девяностых-то! Щас милицию вызову!