Англичанин перевел взор своих глаз - зеленых и теплых - на мадмуазель Аллен и протянул ей руку для рукопожатия.
- Надеюсь, вы не сочтете скучным и слишком тихим наш маленький скромный город, - тон Лизетты прозвучал вежливо, но прохладно; в медовых глазах не было ни капли приветливости: она смотрела на гостя с полным равнодушием, проигнорировав протянутую ей руку. Рейсфорд как ни в чем не бывало опустил руку и ответил, невозмутимо, как истинный джентльмен, не испытав неловкости:
- Сомневаюсь, что мне придется скучать в обществе столь очаровательных леди. - Рейсфорд встретился с ней взглядом, давая понять, что ее поведение замечено и оценено, но Лизетта и не думала смущаться: слишком многое стояло на кону, ее свобода. Она не отвела глаз, выдерживая его взгляд, и вздернула подбородок.
«Одна из этих леди скоро не будет казаться вам столь очаровательной, месье англичанин».
- Амьен совсем не похож на Париж. Здесь вы не найдете светских утех, к которым привыкли в вашей столице.
- Я вовсе не любитель светских утех, - вторил он, внимательнее всматриваясь в ее лицо. Лизетте захотелось опустить глаза, но она запретила себе делать это.
- Месье Рейсфорд, идемте же в дом, - поспешила вмешаться Жаклин, пока решимость Лизетты не стерла все границы вежливости. - Вы хотите отдохнуть после дороги или, может, выпьете чаю?
Стивен последовал за Жаклин, и Лизетта, немного от них отставшая, его ответа уже не расслышала. Она в упор уставилась на железное нагромождение, именуемое автомобилем. Может, испепелится от ее взгляда, заодно со своим владельцем. Жалкая надежда. Она еще не понимала, как себя вести с гостем и что делать, но ясно было одно: через два дня англичанин от такой невесты сбежать захочет - прямиком на родину! Или она сделает это, или она не Лизетта Аллен!
* * *
Стрелка кухонных часов упорно и неотвратимо подползала к римской цифре «пять». Маргарита отложила в сторону шитье и принялась хлопотать у плиты: поставила чайник, достала из печи ароматные булочки с корицей - любимое лакомство Алленов, рецепт которого не удалось выведать у экономки даже Жаклин, ее фаворитке. Лизетта читала книгу, уютно устроившись с ногами в старом кресле. Чуть позже заглянула Жаклин.
- Маргарита, подай, пожалуйста, чай в пять, на террасу, - попросила Жаклин и повернулась к падчерице, нехотя отложившей книгу: - Вот где ты прячешься.
- Я слишком злюсь, чтобы быть вежливой. Раньше мы никогда не чаевничали посреди дня. Этот англичанин только приехал, а ты уже устраиваешь «файф-о-клок», - вздохнула Лизетта беззлобно.
- Может, попробуешь пообщаться с ним? Рейсфорд кажется весьма милым, к тому же он умен - замечательный собеседник... - Жаклин осеклась, заметив, как потемнели медовые глаза и тонкие линии бровей взметнулись в возмущении. Дернув плечиком, мол, как знаешь, мачеха вышла из кухни. Лизетта негодующе фыркнула.
- Дай мне. - Неожиданно для себя она опередила грузную Маргариту и первой оказалась у подноса, который та готовила для «файф-о-клок». - Я сама. - Маргарита покачала головой, но возражать не стала.
Жаклин появлению Лизетты на террасе вначале обрадовалась, но непривычно кроткий вид падчерицы заставил ее насторожиться: Лизетта что-то задумала. Стивен Рейсфорд был не первым женихом, которого Лизетт отваживала. До него был тридцатилетний джентльмен из Парижа, приятный, но совершенно безвольный. Джентельмен этот нагонял тоску до зевоты на все семейство Алленов, даже на Рене, пригласившего месье Денев погостить в Амьене после его попытки сватовства. В тот раз даже он сам забавлялся, наблюдая, как дочь изводит беднягу, но сейчас был настроен решительно. Жаклин наслаждалась бы спектаклем Лизетты для Рейсфорда, если бы не два больших «но». Англичанин вызвал у нее симпатию: прекрасно воспитан, эрудирован, он много путешествовал и мог рассказать столько интересного, но не был занудным, наоборот, весьма мил. К тому же, женское чутье подсказывало, что Рейсфорд вполне может подойти ее падчерице. Он не подавил бы ее энергичность, напротив, смог бы направить в нужное русло. Близкий по возрасту, он понял бы Лизетт и не дал бы ей заскучать. Рейсфорд кратко обмолвился, что он сирота, а Рене восхищался его умом и говорил, что он много добился в жизни сам, - значит, англичанин силен духом и в состоянии стать для Лизетт надежным тылом. Жаль только, что сама она ничего этого не видела.