- Да, просто немного устала.
Рэй кивает, и склоняясь, оставляет лёгкий поцелуй у меня на макушке. Так мы и проводим этот вечер: я взвинченная и Рэй не замечающий ничего вокруг… не замечающий, что его прикосновения делают со мной.
Рэй
Эмили засыпает у меня на плече, и я притягиваю её тело ещё ближе. Весь вечер она казалась такой напряжённо, что я боялся сделать какое-либо движение, чтобы не спугнуть её. Как только Эмили оказывается в кольце моих рук, я вздыхаю с облегчение, потому что именно этого я хотел весь вечер - обнять её и не бояться, что это окажется для её слишком. Однажды она уже была готова довериться мне, но я всё испортил. Теперь же я должен считаться с последствиями своей глупости и трусости. Единственная девушка, которая смогла до меня достучаться и довериться мне, теперь опасается меня. И я не виню её за это, потому что сам сделал бы именно так, включая даже хук справа.
Я задерживаю дыхание, когда рука Эмили скользит у меня по груди и медленно спускается всё ниже и ниже, но в конечном итоге оборачивается вокруг моей талии. Почти весь вес тела Эмили лежит на мне, и я абсолютно точно не собираюсь жаловаться, потому что то, как она прижимается ко мне, заставляет меня думать, что я потерял ещё не все свои шансы и возможно, всего лишь возможно, у нас что-то получится. Возможно когда-то она всё же простит меня. Возможно, она снова посмотрит на меня тем взглядом, которым она смотрела на меня в том гостиничном номере. И возможно я не буду таким придурком, и в следующий раз не откажусь поцеловать её. И все эти «возможно» никак не помогали мне чувствовать себя лучше. От каждого моего прикосновения Эмили деревенела, словно они ей были неприятны. Все мои попытки снова сблизиться с ней заканчивались самым дальним углом «френд-зоны».
Эмили застонала и попыталась поудобней улечься на мне. Вздохнув, я подхватил её на руки и направился в спальню. Откинув в сторону одеяло, я склонился и аккуратно уложил Эмили в кровать. Я улыбнулся, когда она сложила ладошки вместе и положила их себе под голову. И в этот момент мне как никогда сильно захотелось почувствовать вес её тела, прижимающегося ко мне. Наплевав на последствия, я сбросил джинсы и рубашку так быстро, словно от этого завесила моя жизнь, и забрался в кровать. Повернувшись на бок, я оказался лицом к лицу с Эмили. Её веки еле заметно трепетали, а дыхание было тихим, и лишь иногда она тяжело вздыхала. Несколько пасм волос упали ей на лицо, на что она поморщилась. Улыбаясь, я протягиваю руку и убираю их с лица Эмили. Пробормотав сонно что-то, она закинула ногу мне на бедро, а руку положила на грудь. Притянув Эмили ещё ближе, я задумался и понял, что это первая девушка, которая спит у меня вот так вот на груди, не вызывая при этом у меня устрашающих воспоминаний. Первая девушка, сумевшая достучаться до меня. Первая девушка, сумевшая облегчить мне жить, а не усложнить. Первая девушка, только один взгляд на которую заставляет меня улыбаться. И именно сейчас, обнимая Эмили, я понял, что готов на всё ради неё. И я готов любой ценой доказать ей, что стою ещё одного шанса, что мы стоим того чтобы рискнуть.
Глава 29
Эмили
Горячее и твёрдое тело прижимается ко мне, слишком большое и слишком гладкое, чтобы оказаться Лаки. Обеспокоенная неизвестным объектом в моей кровати я резко открываю глаза и прищуриваюсь от утреннего света. Я пытаюсь пошевелиться, но сдаюсь когда понимаю что оказалась зажатой между кроватью и грудой мышц. Испуг заставляет моё сердце биться быстрее. Я смотрю на руку, которая так по-хозяйски лежит у меня на бедре, и облегчённо вздыхаю, когда на глаза попадаются знакомые татуировки. Это всего лишь Рэй. Одна из его ног обёрнута вокруг моих ног, и большая часть его веса находится на мне, так что, когда мы вдыхаем в унисон моя грудь, соприкасается с его. Лицом Рэй зарылся в мои волосы, и его дыхание ласкало мою шею. И всё его тело было действительным го-ря-чим, как будто у него был жар. И с каждым взглядом, с каждой мыслью температура моего тела тоже увеличивалась.
Сдвинувшись немного вниз, я решила, что именно так выскользну из кровати. Аккуратно я убрала руку Рэя со своего бедра и медленно подвинулась вниз, но замерла на месте, когда что-то упёрлось мне в живот. И это не был игрушечный пистолет, случайно оказавшийся в моей кровати. Краска залила моё лицо, и я сжала губы, чтобы не застонать от того, в какой чертовски неудобной ситуации мы оказались. Благодаря моей и без того воспалённой фантазии отношения с Рэем стали переступать черту «дружба», а после сегодняшней картинки его почти голого, будут преследовать меня везде, и я не смогу смотреть ему в глаза, не вспоминая всё то, что чувствую сейчас.
Вздохнув, я попыталась поменять положение наших тел, но замерла, когда Рэй застонал. Ла-а-адно, я попыталась.
- Рэй, - прошептала я. – Рэй?
- Мммм…?
- Подвинься.
Не говоря ни слова и не открывая глаз, Рэй перекатился на другую сторону кровати. Выдохнув с облегчением, я быстро встала с кровати, пока снова не оказалась зажата. Обернувшись, я выпустила воздух со свистом, потому что, то что я видела, абсолютно лишало дыхания. Рэй растянулся поверх белых простыней. Его загорелое тело и замысловатые татуировки выгодно смотрелись на белом фоне, а свет, падающий из окна, очерчивал каждую его мышцу, таким образом, что он становился похожим на греческого бога.
Сглотнув, я прошептала:
- Святые ёжики, - и пулей вылетела из комнаты, прежде чем меня застали за подглядыванием.
Зайдя на кухню, я опёрлась бедром о кухонный островок и попыталась выбросить из головы все мои совершенно не дружеские мысли. Лаки протопал за мной на кухню и принялся грызть мой тапок, что означало – пришло время прогулки. Взяв поводок для Лаки и свою куртку, я хватаю щенка на руки и выхожу на улицу. Замедляю шаг, пытаясь убедить себя, что я не бегу от парня, лежащего в моей кровати и чувств, которые я к нему испытываю. Я наблюдаю за тем, как в воздухе появляется пар, когда раздражённо вздыхаю. Вздрагивая от холода, я понимаю, что в спешке не успела застегнуть куртку и из-за этого раздражаюсь ещё больше, потому что складывается такое впечатление, словно я выбежала из горящего дома. Одёргивая себя, я стараюсь взять под контроль свою необоснованную нервозность и свои непонятные чувства к человеку, который я абсолютно уверенна не чувствует того же. Несколько глубоких успокаивающих вдохов, и я снова могу здраво и беспристрастно мыслить.
Заходя в дом, я отстёгиваю поводок Лаки, и он, схватив свою отвратительно пищащую игрушку, прожогом бежит в гостиную. Я же медленно направляюсь на кухню, но замираю, когда нахожу там Рэя в одних только джинсах. Я повторяю про себя: мыслить здраво и беспристрастно... здраво и беспристрастно, чёрт побери.
- Привет, - Рэй широко улыбается, когда замечает меня.
- Доброе утро, - мне удаётся ответить совершенно спокойно и улыбнуться, при этом попридержав пошлые картинки в самом дальнем углу моего «беспристрастного» мозга.
- Боже мой, это кофе? – Рэй смотрит на два стакана в моих руках.
- Да, – ухмыляюсь я, протягивая ему одни.
Рэй заключает меня в свои горячие объятия и, понизив голос до шёпота говорит:
- Я люблю тебя, Эмили Дэй.
И словно поражённая молнией я замираю. Три слова, в которые я пообещала больше никогда не верить. Три слова, которые я так часто слышала, и которые всегда оказывались ложью. Три слова, благодаря которым мою жизнь раньше контролировали. И вот они снова, вторгаются в мою жизнь, пытаясь разрушить те стены, которые я так тщательно возводила вокруг всего, что мне ненавистно и, пытаясь взять меня под контроль снова. Но больше этого не случится, я не пойду больше на поводу у ничего не значащих слов.
Засмеявшись, я отстраняюсь от Рэя и хватаю стакан в надежде, что горячее кофе заменит мне тепло его тела. Но это не срабатывает.
- Давай не будем говорить то, что на самом деле не имеем в виду. – Говорю я отсмеявшись. И я вижу, как мои слова причиняют Рэю боль, но я знаю, что поступаю правильно. Он не знает, о чём говорит. Нельзя просто так бросить три этих проклятых слова, а затем сделать вид, словно ничего и не было. Эти слова представляют собой намного больше. Это словно пообещать прикрыть кого-то от пули ценой собственной жизни. Если бы люди так рассматривали слова «я тебя люблю», мы бы слышали их намного реже. А те, что мы слышали бы, всё чаще оказывались правдой, и тогда, возможно, стало бы легче верить в их значимость.