— Тот, для которого вы рождены, — напоминает Барнаби. — Вы сделаете этот дом и титул своими.
Я киваю, переваривая его слова и надеясь, что он прав.
— Итак, Ваша Светлость, какой будет ваш первый приказ как нового хозяина поместья Раксли? — Он поднимается, распрямляя свою сгорбленную спину.
— Сегодня вечером мы устраиваем вечеринку. И не ту, где шампанское и канапе. Вечеринку в моем стиле. Сообщите об этом персоналу. Патрик и Леви введут их в курс дела. Все сотрудники подписали соглашения о неразглашении при трудоустройстве? — уточняю, замечая, как у него поднимаются брови.
— Эмм... Нет, сэр. Но уверен, что это можно организовать.
— Тогда лучше будет, если сегодня они возьмут выходной.
Я смотрю на папку с «невестами», затем достаю из кармана помятую бумажку с именем и номером Оливии.
— Позвоните этой девушке и скажите, что за ней приедет машина завтра в семь вечера, — передаю ему листок. — Верните его мне, как только все уладите, — добавляю, понимая, насколько странно чувствую себя, дорожа клочком гребаной бумаги.
— Будет сделано, сэр, — подмигивает Барнаби и выходит.
6.ОЛИВИЯ
— Держи спинку ровно, и тяни носочки, — напоминаю я маленькой Люси, переходя к Кише и поправляя ее руку. Все они очаровательны, но сразу видно, кто хочет здесь быть, а кого родители притащили силком.
Наблюдая, как девочки держат позу, чувствую на себе чей-то взгляд. Поднимаю глаза к зеркалу, и да, не ошиблась — в дверях стоит Льюис Риверти и внимательно за мной наблюдает.
— Какие прекрасные, маленькие лебеди, — хлопает он в ладоши, привлекая внимание, и заходит в зал. — Похоже, мисс Адамс потеряла счет времени. Родители уже ждут вас.
Я закипаю от его наглости: он самовольно распускает мой класс. Восемь моих учениц срываются с мест, бегут к стене, чтобы взять пальто и сумки.
— Не забывайте тренироваться! До выступления осталось всего два дня, — напоминаю им, глубоко вздохнув, чтобы заставить себя улыбнуться Льюису.
— Тебе что-то нужно? — Пытаюсь звучать вежливо. Льюис, конечно, мерзавец, но он сын мадам Риверти, а мне очень нравится моя работа.
— Ты знаешь, что мне нужно, — он подходит ближе, переступая границы дозволенного, кладет руки мне на бедра, разворачивая к себе. — Я хочу, чтобы ты потанцевала со мной, — шепчет он, наклонившись к моему уху. От его голоса у меня мурашки по коже и скручивает живот.
— Я больше не танцую. Я преподаю, — мягко отталкиваю его, увеличивая дистанцию.
— Я видел на днях, как ты танцуешь, — он поднимает светлые брови.
— Ты за мной следил? — Голос выдает мой испуг. Во вторник вечером я была здесь одна... или так думала. Мадам Риверти дала мне ключи, чтобы я закрыла студию, так как у нее была встреча. Одна мысль о том, что он мог сидеть в тени и наблюдать, заставляет меня содрогнуться.
— Я просто танцевала для себя. Мне далеко до уровня постановки, — неловко смеюсь, опускаясь на пол, чтобы развязать пуанты.
— Не согласен. И, поскольку это моя постановка, я могу выбрать любого партнера. Мы могли бы вместе репетировать, подтянуть технику. У тебя есть талант, Оливия.
— Нет, — твердо отвечаю я, стараясь быть дружелюбной.
Натягиваю кроссовки, выпрямляюсь, достаю из сумки объемный свитер и надеваю его через голову. В этот момент ловлю взгляд, который он бросает на меня поверх моего обтягивающего трико.
— Ты страдаешь от недостатка уверенности в себе, — он снова прикасается он ко мне. — Потом пожалеешь. Соглашайся, Оливия.
Я смотрю на часы на стене. Пять минут седьмого. Машина должна забрать меня в семь, чтобы отвезти на встречу с Алексом Стэнли. И да, это так же волнительно, как и пугающе.
— Мне нужно идти, — говорю я и пытаюсь обойти его, но он грубо хватает меня за руку и тянет обратно.