— Присаживайтесь, герцог скоро подойдет, — говорит он, отодвигая для меня стул у массивного стола.
— Герцог? — Переспрашиваю, почти не веря своим ушам. Мне казалось, что встреча сегодня будет с Алексом. А теперь я волнуюсь еще больше.
— К сожалению, герцог Хэзерли старший скончался прошлой ночью. Теперь его титул принадлежит сыну, — буднично сообщает он, оставляя меня наедине с этой мыслью. Дверь за ним закрывается.
7.АЛЕКС
— Она в вашем кабинете, сэр.
Барнаби поджидает меня у подножия лестницы, пока я спускаюсь, переодевшись после тренировки. Сегодня утром сюда доставили все мое спортивное оборудование, и я провел большую часть дня, занимаясь и пытаясь выбросить из головы навязчивую мысль, которая не давала мне покоя.
— Еще цветы? — Я останавливаюсь, глядя на горы букетов, заполнивших приемную.
— И продолжают приходить, сэр, — вздыхает Барнаби.
— Кто, черт возьми, такие Барбара и Деннис? — Я беру одну из открыток, проходя мимо очередной цветочной композиции.
— Лорд и леди Бельмонт, — отвечает он. Я улыбаюсь, узнав их фамилию из списка клиентов.
— Их доставила лично Глория Хелман с дочерью. Они также прислали соболезнования. Кажется, надеялись вас увидеть. Молодая особа, кстати, очень старалась выглядеть на все сто, — добавляет он, прочистив горло.
— Телефоны разрываются от звонков. Меня пригласили больше чем на десять ужинов за последние три часа. Я знал, что отец умел произвести впечатление, но не думал, что он был настолько популярен. — В груди начинает сдавливать от пыльцы, которая витает в воздухе.
— Простите за дерзость, сэр, но эти проявления щедрости вовсе не для вашего отца. Они для вас. Вы только что стали самым завидным холостяком Англии. Девяносто процентов этих цветов от родителей незамужних дочерей. А на вашем столе стоит 58-летняя бутылка Glen Grant от лорда Чемберлена, — сообщает он, а я качаю головой, сосредотачиваясь на более важном. — Будьте готовы, сэр, пока вы холостяк, вокруг будет много акул.
— А та девушка, она выглядела нервной? — Спрашиваю, пропуская его предупреждение мимо ушей.
— Немного. Скорее растерянной, — отвечает он. — Она красивая, — добавляет, заставляя меня остановиться и оглянуться.
— Я в курсе, — отрезаю я, не имея ни малейшего представления, что собираюсь ей сказать. Но знаю одно: она не поедет в Резиденцию, чтобы потерять невинность с кем-то из моих членов. Она принадлежит мне. Осталось только сказать ей об этом. Почему я так нервничаю перед этим разговором, совершенно не укладывается у меня в голове.
Я оставляю Барнаби в холле, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и открываю дверь кабинета.
— Сэр. — Девушка резко встает и снова делает милый, смешной реверанс. — Мне очень жаль на счет вашего отца. Я… — Она теряется в словах. Красивая. Я снова хочу коснуться ее нежного лицо и стереть сладость с ее губ поцелуем.
— Не стоит сожалений, — говорю, проходя мимо нее и усаживаясь за стол, чтобы между нами была хоть какая-то преграда.
— Я подумал над твоим предложением, — начинаю, заметив, как она задерживает дыхание, будто нервничает. — Я не могу его принять. — Вижу, как надежда исчезает с ее лица.
— Но, сэр, мне нечего больше предложить! — Она подается вперед, ее дыхание учащается, в голосе звучит паника. Я собираюсь озвучить свои новые условия, но вдруг понимаю, то вызывало у меня столько сомнений.
Я мог бы забрать ее невинность прямо сейчас. Она ведь сама ее предложила. Прямо здесь, на этом столе. Но я боюсь, что этого будет недостаточно. Девушка, которая смотрит на меня своими большими, испуганными глазами, отличается от всех, с кем я трахался раньше. Не хочу просто трахнуть и кончить в нее. Я хочу изучить каждый изгиб ее тела, узнать, как и что ей нравится. Для меня это совершенно новая концепция, которую я не до конца понимаю, но я пристрастился к этим ощущениям.