Вид всех сотрудников в черном, выстроившихся в шеренгу до самых дверей, слегка ошеломляет. Прохожу мимо, направляясь к катафалку, остановившемуся у входа. В самом конце я замечаю ее. Она держит обоих собак на поводках, хотя сейчас четверг, и она должна быть на работе. Но она здесь, чтобы отдать дань уважения человеку, которого никогда не знала.
Она смотрит на меня с грустной улыбкой, а я прохожу мимо, выхожу на улицу и замираю, когда вижу гроб моего отца.
Над ним развевается флаг с нашим семейным гербом, а цветы подобраны в сиреневых тонах. Конечно, все тонкости продумал Барнаби. А я... Я последние дни пил слишком много виски и упрямо игнорировал тот факт, что живу под одной крышей с девушкой, с которой чертовски боюсь заговорить.
— Ваша светлость, — Уилл держит дверь семейного автомобиля, и я молча киваю ему в знак благодарности, садясь внутрь.
Ехать одному в таком большом автомобиле кажется абсурдом. Уилл не едет на похороны, потому что у него много работы, а Барнаби, как оказалось, считает неуместным сидеть рядом со мной — он предпочел автобус для персонала.
Так что путь до кладбища я проделал в одиночестве.
Я не слушаю слова, которые говорят над гробом моего отца, прежде чем его опустят в землю. Смотрю вниз, скрестив руки, и думаю о том, сколько боли он причинил за свою жизнь. Пусть здесь собрались сотни людей, чтобы проститься с ним, но никто из них не знал его по-настоящему. Если бы знали, то не тратили бы время на показные прощания. И все же, несмотря на это, мне тяжело сдерживать слезы.
Чувствую, как люди похлопывают меня по плечу, проходя мимо могилы. Дождь стекает за воротник, пропитывает волосы, но я стою и смотрю на открытую яму и розы, брошенные на крышку гроба. Не знаю, сколько времени прошло, но я не двигаюсь. Не могу. Сегодня я впервые испугался по-настоящему. Испугался, что стану таким же, как он. Умру в одиночестве, никому по-настоящему не нужным.
Дом будет полон людей, когда я вернусь, но большинство из них находятся в нем из долга или из любопытства. Я потратил столько времени и сил, пытаясь убежать от этого человека, что не заметил, как становлюсь таким же.
Поворачиваюсь, чтобы уйти, и замираю, увидев ее. Она стоит одна, словно ждала меня. Ее светлые волосы потемнели от дождя, а губы дрожат от холода. В облегающем черном платье длиной до колена она выглядит сексуально, и я в замешательстве качаю головой, задаваясь вопросом, почему она все еще здесь или почему она вообще здесь.
— Я подумала, что тебе не стоит оставаться одному, — тихо говорит она. — Персонал должен был вернуться, чтобы подготовиться к приему гостей, а я... я... — Она моргает, стряхивая дождь с ресниц. Я выхожу из транса, в который она меня ввела, быстро снимаю свое пальто и бегу к ней, защищая ее от дождя.
— Тебе не нужно было приходить, — говорю я, ведя ее к машине, которая ждет меня. Открываю дверь. Она замешкалась, не решаясь сесть. — Садись, — киваю на сиденье.
— Я... я могу вызвать такси, если ты хочешь побыть один. Просто не хотела, чтобы ты...
— Оливия, садись в машину, — повторяю я, и, когда она кивает и забирается внутрь, следую за ней и закрываю дверь.
— Накинь, — накидываю пальто ей на плечи, замечая, как она дрожит.
— Все в порядке, правда, — врет она. Я прищуриваюсь, давая понять, что не верю ей. Она сдается и крепче прижимает пальто к себе. — Спасибо, — шепчет она, и я замечаю размазанную тушь под ее глазом. Провожу пальцем, чтобы стереть, но только размазываю сильнее.
— Едем, — бросаю водителю, откидываясь на спинку сиденья и размышляя, как мне удастся проделать путь домой в такой близости от нее и не облажаться.
— Много людей пришло попро…
— Зачем? — перебиваю ее. — Зачем ты пришла и почему ждала меня?
— Я же сказала, не хотела, чтобы ты был один, — отвечает она с такой робкой улыбкой, что мне хочется схватить ее за шею и стереть этот трепет с ее губ поцелуем. Что-то настолько чистое и чертовски ценное не должно находиться на расстоянии прикосновения от меня.