— Почему? — Я качаю головой, больше от раздражения, чем от непонимания. Эта девушка просто не оставляет мне шансов держать себя в руках.
— Потому что решила, что тебе сейчас не помешал бы друг, — отвечает она. — Я знаю, что ты устраиваешь сумасшедшие вечеринки, владеешь ночными клубами, и, возможно, не принадлежу к числу знаменитостей, но за все время, что живу в доме, никто этих людей даже не поинтересовался, как ты. — Она прикусывает губу, и этот жест оживляет мой член. — Прости, если перегнула палку, — добавляет она.
— Нет, не перегнула, — резко отвечаю я, не желая, чтобы между нами возникло неловкое напряжение. Мне нравится, что она осталась, что ей не все равно, и я не хочу, чтобы она извинялась.
Оливия ничего не отвечает, просто устраивается на сиденье, укутавшись в мое пальто.
Остаток пути мы едем молча, и она немного удивляется, когда я велю водителю остановиться у черного входа, а не у парадного. Я еще не готов столкнуться с толпой незнакомцев, заполнивших мой дом. Мне куда приятнее находиться в ее компании.
— Хочу показать тебе кое-что, — говорю я, выходя из машины и, будто это самый естественный поступок в мире, беру ее за руку. Провожу ее через вход для персонала, открываю дверь слева, ведущую в коридор, и веду нас к шкафу в самом конце. — Когда мы с Уиллом были детьми, играть в прятки здесь было особенно весело.
Открываю дверцу шкафа и тяну рычаг, спрятанный в правом нижнем углу. Оборачиваюсь, чтобы увидеть ее реакцию, когда задняя стенка шкафа приоткрывается, образуя узкий проход.
— Что это? — Смеется она, но в ее глазах читается неподдельный интерес.
— Один из потайных ходов, который поможет нам избежать встречи с любопытными гостями, которые сейчас заполонили дом. — Я прижимаюсь к ней всем телом в проходе, а затем беру ее за руку, чтобы провести дальше.
Проход кажется куда более тесным, чем в детстве, но мы все-таки пробираемся к нужному месту. Я останавливаюсь и смотрю на нее, готовясь снова ее удивить. Прижимаю ладонь к стене и толкаю. Ее удивленный вздох звучит как музыка, когда стена открывается, и перед нами оказывается мой кабинет.
— Александр Стэнли, только не говори, что это волшебная книжный шкаф! — Она хихикает.
— Именно так, — подмигиваю я, жестом приглашая ее внутрь.
Она оглядывается по сторонам, словно не может поверить, что находится здесь, а я задвигаю книжный шкаф обратно. Он удивительно легко встает на место, хотя я был уверен, что его никто не открывал уже давно.
— Как же круто, — признает она, улыбаясь так, что я с трудом удерживаюсь от желания снова ее поцеловать.
Чтобы отвлечься, подхожу к шкафчику с напитками, налить нам обоим чего-то крепкого и дорогого. Когда протягиваю ей бокал, замечаю, что ее руки все еще дрожат.
— Тебе все еще холодно?
— Немного, но все в порядке, — она качает головой, сосредотачиваясь на своем бокале. Делает глоток и тут же почти захлебывается, кашляя. — Ух ты. — Она прикладывает тыльную сторону ладони к губам, стараясь справиться с жжением.
— Крепкий напиток, да? — Усмехаюсь и поднимаю свой бокал, прежде чем выпить его залпом.
Внезапно снова наступает неловкое молчание, которое напоминает мне, что мы незнакомцы и, вероятно, у нас нет ничего общего.
— То, что ты сделала сегодня, было очень... здорово, — говорю, вдруг осознавая, как жалко это звучит. — Я не привык к тому, что кто-то делает для меня что-то хорошее.
— Ерунда, — она пожимает плечами, словно не сделала ничего особенного, но для меня ее поступок важен. То, что Оливия сделала сегодня, было продуманным и бескорыстным. Она стояла под дождем и это было чертовски трогательно. И тут я вдруг понимаю, что хочу, чтобы она знала, как много для меня это значит.