— Александр. — Я поднимаю взгляд от своих рук, скрещенных на коленях, когда слышу знакомый голос.
Барнаби был здесь управляющим персоналом еще до моего рождения, в нем, похоже, тоже ничего не изменилось, разве что спина стала немного сгорбленной и волосы поредели.
— Твой отец готов тебя принять. — Он улыбается, явно довольный тем, что видит меня, когда открывает дверь в кабинет отца. Я вхожу и, увидев старика, сидящего за своим столом, поражаюсь, насколько он постарел.
— Отец, — коротко киваю и замечаю Сэмюэля-гребаного-Гамильтона, сидящего в углу комнаты, что тут же заставляет меня напрячься.
— Думал, у нас личная встреча? — Я прищуриваюсь, глядя на скользкого ублюдка, прежде чем снова посмотреть на отца.
— Сэмюэль — мой доверенный советник. У нас нет секретов. — Отец едва успел закончить предложение, как начал кашлять, его глаза заслезились, а дрожащая рука потянулась к стакану с водой рядом с ним. Я потянулся, чтобы помочь, но старый добрый гребаный Сэмюэль опередил меня.
— Не буду ходить вокруг да около, рассказывая, почему я вас сюда позвал. Я уверен, вы сами видите, что я не в добром здравии, а это значит...
— А это значит, что тебе нужно взять на себя некоторую ответственность, — перебивает его Сэмюэль, когда отец снова начинает кашлять.
Я пристально смотрю на назойливого придурка, чтобы дать ему понять, что его мнение здесь не приветствуется, и как только мой отец приходит в себя, он жестом указывает на стул перед собой.
— Очень скоро ты унаследуешь мой титул, поместье и состояние. — говорит он, будто каждое слово пропитано ядом.
— По-моему, мы уже давно решили, что мне не нужно твое состояние. — Я смеюсь над стариком, мы никогда не сходились во взглядах, и я уверен, что этот разговор убивает его так же сильно, как и то, что скоро отправит его в могилу.
— Дело не в деньгах, Александр. Если бы дело было только в них, я бы давно выбросил тебя из своей жизни. — Замечаю ухмылку Сэмюэля, позволяя себе подумать обо всех способах, которыми я мог бы причинить ему боль. — Речь идет о репутации нашей семьи. Нашем титуле. Титуле, который наша семья носит уже почти два столетия. На тебе лежит ответственность за то, чтобы достойно служить нашей фамилии.
— Также, как делал это ты. — Я качаю головой и фыркаю на старого ублюдка. Он, как и я, знает, что далеко не идеален.
— У всех людей есть грехи, но ты… — Он оглядывает меня с ног до головы, как будто я грязь на его ботинке. — Ты…
— Я сам заработал свое состояние. — напоминаю я ему, что мне не нужно ничего из его наследства. Мне нравится моя жизнь, какой бы нелегальной и опасной она ни была. Я поклялся в день своего ухода, что больше никогда не буду зависеть от этого человека.
— Это не имеет значения, Алекс. Когда я умру, ты станешь герцогом Хэзерли, будешь жить в этом доме и следовать семейным традициям.
— Осторожно, звучит как приказ, а я больше не принимаю приказы ни от тебя, ни от кого-либо другого, — предупреждаю я, доставая сигарету из внутреннего кармана куртки и закуривая.
— Ненавидь меня сколько хочешь, но титул — твое право от рождения. — Отец слабо качает головой, в то время как Сэмюэль продолжает хмуро смотреть на меня с другого конца комнаты.
— Ладно, значит, мне нужно посетить несколько мероприятий, пожертвовать немного денег на местную благотворительность и выбрать самую симпатичную служанку для траха. Похоже, что я смогу с этим справиться. — Я осуждающе смотрю на отца, и когда он снова начинает кашлять, понимаю, что это очень кстати.
В шутку качаю головой с самодовольным выражением лица, пока отец приходит в себя, а затем хлопает ладонью по столу и пытается вернуть себе хоть немного авторитета.
— Ты знаешь, что я имею в виду! Все твои незаконные делишки должны прекратиться. Те заведения, которыми ты владеешь, должны быть проданы, а все связи с ними — разорваны.