— Ты о моих клубах? — Я смотрю на него в ответ.
— Алекс, герцоги не управляют борделями.
— И я тоже ими не управляю, — пытаюсь предельно ясно выразить свою точку зрения, не обращая внимания на то, как Сэмюэль хихикает. Как же мне хочется размазать его лицо о стеклянный шкаф с наградами Стэнли.
— Я закрывал глаза на то, что ты делал все эти годы. Не лез в твои дела. Теперь прошу тебя поступить правильно. Не только ради меня, но и ради твоих предков. — Он бросает взгляд на портреты моего деда и прадеда, которые, как и он, смотрят на меня с упреком. Эти глаза преследуют меня, и кажется, что стены начинают давить.
Конечно, я всегда знал, кем рожден стать. Я единственный ребенок Теодора Стэнли. Этот человек годами наслаждался холостяцкой жизнью, а потом запаниковал, когда ему исполнилось пятьдесят, а у него не было наследника. Тогда он встретил мою мать и выбрал ее в качестве той, чью жизнь он разрушит.
— Мы с Сэмюэлем изучили несколько перспективных кандидаток. — Он подзывает Сэмюэля ближе к столу, и когда он начинает доставать фотографии из коричневого конверта, я снова начинаю смеяться. Эти ублюдки не могут говорить о таком серьезно.
— Что это, черт возьми? — Я смотрю на шесть женских портретов, лежащих на столе.
— Это Эмели Довье, ее отец…
— Нет… — Перебил я Сэмюэля. — Я имел в виду, зачем ты показываешь мне этих женщин? Ты серьезно ждешь, что я, блять, выберу себе жену из твоего списка? — Я снова смотрю на фотографии тех, кого эти двое, не зная обо мне ровным счетом ничего, посчитали «подходящими», и не могу удержаться от громкого смеха.
— Наличие наследника имеет основополагающее значение для будущего семьи, — напоминает мне отец.
— Ты об этом не думал до пятидесяти, так с какого черта я должен? — Резко спрашиваю его.
— Потому что, Алекс, мы должны учиться на ошибках наших предшественников. Может быть, я был слишком стар, чтобы заниматься тобой. Я позволил тебе стать тем, кем ты являешься, и теперь иду к смертному одру с беспокойством, что ты испортишь все, над чем трудилась наша семья. — Чувствую, как мои кулаки сжимаются от гнева, как, блять, этот лицемер смеет судить меня.
— Тебе нужна жена. Кто-то, кто сможет уравновесить тебя, кто-то, кто убедит сомневающихся, что эта семья все еще достойна своего титула. И кто-то, кто поможет тебе сохранить этот титул.
— Мне не нужна лекция в духе «с большой силой приходит большая ответственность». И мне, блять, не нужна жена. — Я собираю фотографии, одну за другой, и пихаю их в грудь Сэмюэля, прежде чем направиться к двери. Если я сейчас не уйду, точно сломаю этому старому хрычу нос.
— Алекс! — Окликает меня отец, прежде чем я дохожу до двери. — Не подведи семью.
Я оборачиваюсь и смотрю на портрет моего деда. Это был человек, с которым мне не довелось встретиться, но о котором рассказывали только хорошее.
— Что ж, хуже, чем ты, я точно не справлюсь. — бросаю напоследок и хлопаю дверью так, что грохот разносится по всему дому.
Выхожу из дома и иду по гравию к своей машине, чтобы убраться отсюда к чертовой матери.
— Уйдешь, не попрощавшись? — Хорошо знакомый голос останавливает меня, и, несмотря на мое настроение, я улыбаюсь и оборачиваюсь.
— Почему ты, черт возьми, все еще работаешь здесь? — Качаю головой, когда вижу Уилла, стоящего с винтовкой наперевес, в ботинках, покрытых толстым слоем грязи.
— Никто не знает поместье так хорошо, как я. — Он одаривает меня дерзкой ухмылкой, усаживаясь задницей на капот моего автомобиля. Вытаскивает косяк из-за уха и поджигает его.
— Так тебя вызвал босс? — Он указывает головой в сторону окна кабинета моего отца. У меня нет сомнений, что за нами следят, но мне все равно.
— Точно. — Внезапно чувствую стыд из-за того, что мне все равно на болезненное состояние моего отца, особенно с тех пор, как Уилл потерял своего старика двадцать лет назад. Джек Радж был хорошим человеком. Все, что я знаю и чем дорожу, я узнал от него. Я гораздо больше любил ужины в их домике, чем пафосные обеды с родителями. У меня никогда не было настоящих друзей в детстве. Мама отказалась отправить меня в школу-интернат, куда ходили все остальные дети из нашего круга. Отец не позволял учиться в государственной школе, поэтому я обучался на дому. Уилл и я были как братья, а это поместье было нашей игровой площадкой.