— Итак, давай вспомним нашу последнюю встречу. Помнится, что я доверил тебе очень ценный груз, который, как мне доложили, не добрался до места назначения в целости и сохранности. — Напоминаю я ему, замечая, как дрожат его руки. Дэнни смотрит в пол.
— Ты хочешь что-то мне рассказать?
Парень качает головой и начинает плакать.
— Ну же, Дэнни, не нужно слез. Мне нужны ответы. — Наклоняюсь вперед, упираясь локтями в стол.
Он лишь мотает головой, а его слезы продолжают капать ему на штаны.
— Не хочешь объяснить мне, как твоему братцу удалось нанять лучшего адвоката округа, чтобы тот отмазал его от обвинений в изнасиловании? — Я жду, что этот бесполезный придурок передо мной что-нибудь скажет и наберется смелости посмотреть мне в глаза.
— ГОВОРИ! — Кричу так громко, что даже мои люди вздрагивают. Я редко повышаю голос, но сегодня у меня есть дела поважнее, чем тратить время на жалких мудаков вроде этого.
— Мне нужны были деньги, Алекс. Если бы его посадили, ты знаешь, что бы с ним сделали. Клянусь, что обвинения ложные. Та девушка… Она солгала. — Он наконец поднимает на меня покрасневшие глаза, полные мольбы. Я спокойно киваю в ответ, потому что осознаю, в каком затруднительном положении он оказался. Я знаю о девушке, которая обвинила Джоэла Поултона в изнасиловании, и также знаю, где Джоэл был в ту ночь, когда это якобы произошло.
— Тот килограмм, который вы украли, стоит на улице больше 20 000 фунтов2. — Напоминаю я ему.
— Мы собирались его вернуть. Джейми взял свою долю в 5 тысяч, я взял свою, чтобы помочь брату, а остальное мы вложили в бои. Мы собирались купить еще один килограмм на вырученные деньги, прежде чем покупатель заберет партию. Мы думали, что у нас есть десять дней, — объясняет он, как будто это оправдывает его поступок.
— Заменить чем? Ты же знаешь, я дерьмо не распространяю, Дэнни. И кто в здравом уме ставит свою жизнь на результат гребаной драки? — Я сильно бью рукой по столу, что заставляет его подпрыгнуть.
— Нам сказали, что бой договорной. Отец Джейми…
— Ах, ну конечно, отец Джейми. — Я поднимаю папку, лежащую на моем столе, и смотрю на сообщника Дэнни. — Джейми Адамс. — Смотрю на фотографию, которую прислал старший инспектор Уинслоу, когда я попросил его навести справки об этом парне. — Освободился условно, типичный человек, которому можно довериться, — саркастически отвечаю я. Увидев стыд на лице парня, решаю проявить снисхождение и покончить с этим.
— Понимаю, зачем тебе нужны были деньги, но не могу позволить, чтобы кто-то воровал у меня и оставался безнаказанным. — Кузен Трента — идиот, и я чувствую себя обязанным, как его друг, быть с ним немного снисходительнее. Но я не стал бы тем, кем являюсь сейчас, если бы прощал подобное дерьмо.
— А как же твой друг? Ты сказал, что он забрал свою долю? — По выражению его лица я понимаю, что он чувствует себя виноватым из-за того, что выдал дружка.
— Я не знаю, где он. Клянусь. — Он качает головой, и, судя по страху в его глазах, парень говорит мне правду. Но это не значит, что я сам не найду этого ублюдка.
— Мне жаль, Алекс. Я... Я верну тебе все. Все до последнего пенни. Даю слово. — Он заикается, а я качаю головой и смеюсь над ним.
— Что значит твое слово, если ты вор? — Спрашиваю я.
— Клянусь, Алекс, у меня не было другого выбора. Я не хотел красть у…
— Знаешь, как наказывают воров в Судане? — Мне надоело слушать его причитания, для него будет лучше, если мы быстро с ним разберемся. Кажется, он вдумчиво воспринял мой вопрос, а когда Дэнни перестает хныкать и качает головой, я улыбаюсь.
— До сих пор есть случаи, когда им отрубают руки. — Я смотрю на его дрожащие руки. Обе они грязные, а костяшки пальцев в синяках, вероятно, от того, что он пытался отбиваться от моих людей.
— Нет. Ты не можешь. Пожалуйста. Я… — Ужас на его лице усиливается.