В полутемной комнате, кроме С., находилось еще трое. Все они смотрели на него.
– Где я? – спросил С.
– Вы в психиатрической лечебнице, мой друг, – мягко ответил за всех лысый старичок, сидевший с ногами на кровати. – Так же, как и мы, впрочем, – с кривой улыбкой добавил он.
– Вы спали, – хмуро пояснил сидевший поодаль мужчина. – Долго спали.
Только тут С. начал вспоминать, что произошло.
– Ну-с, – услышал он, – расскажите, что случилось…
Старичок буравил его взглядом серых глазок, не скрывая интереса к истории болезни.
– Рассказывать я буду врачу, – ответил С.
Его слова произвели странный эффект. Все переглянулись.
Старичок помрачнел.
– Я и есть врач, – сказал он.
У дальнего окна громко захохотал, забился в смеховых судорогах здоровенный, обритый наголо и привязанный к кровати детина. Голова его была жестоко исполосована: видимо, ее брили тупой бритвой.
– Я и есть врач! – закричал старичок, сжав маленькие кулачки. – Я главный врач этой лечебницы! Я доктор медицинских наук! Я профессор!
Он с неожиданной легкостью сорвался с кровати, метнулся через палату.
– Выпустите меня! Негодяи! – истошно закричал он, колотясь в запертую дверь.
Его хмурый сосед быстро проковылял следом.
– Ну зачем, зачем… – Он бережно обнял старичка за плечи и повел на место. – Нельзя так… Вы же знаете.
– Знаю, – неожиданно сдался старичок. – Знаю…
Он лег на кровать и, вздохнув, свернулся калачиком, как ребенок. Обритый наголо детина, привязанный к кровати, издал смешок, больше похожий на всхлип, и тоже затих.
Хмурый тяжело посмотрел на С., словно решая, сказать ли ему что-то. Затем встал и, подволакивая ногу, подошел к окну, прищурился на тусклое, едва просвечивающее сквозь облака солнце.
– Скоро обход, – сказал он.
Слова эти тяжело повисли в воздухе палаты. Старичок еще больше сжался на постели.
С. со своего места внимательно смотрел за происходящим.
Вскоре гнетущую тишину палаты нарушили звуки, доносившиеся снаружи. Кто-то – и, судя по голосам, немалым числом – шел по коридору. В общем гуле выделялся визгливый, без перерыву хохотавший голосок.
С. глянул на соседей. Эмбрионом сжался на кровати старичок; закрыв глаза, играл желваками обритый; хмурый, стоя у окна спиной к двери, внимательно смотрел на С.
– Ну, говорите же, – сказал С.
Тут дверь распахнулась, и тонкий, как жила, человек в белом халате крикнул тем самым визгливым голосом:
– Обхо-о-од! – И засуетился: – Сесть, всем сесть, кроватки поправить…
За его спиной появились и начали входить в палату люди в грязно-белых халатах и шапочках. Первым шел невысокий крепыш с неподвижным лицом. За его спиной располагалась многочисленная свита.
Войдя, крепыш первым делом направился к кровати с привязанным.
– Ну-с, – растянув улыбкой пухлые губы, обратился он к пациенту. – Как наши дела?
Обритый молчал.
– Посмотрим глаза, – сообщил сопровождающим крепыш. Нагнувшись, он взял обритого за лицо, пальцем низко оттянул ему веко. – Желтые, – поделился он с коллегами и вытер руку о полу халата. – Режима не менять.
Тут С. с ужасом увидел на халате у главврача большие пятна – в лучшем случае пищевого происхождения. Не краше были и руки: под нестрижеными ногтями крепыша собралась недельная грязь.
– Как вы? – обратился он тем временем к хмурому, покорно сидевшему в изголовье кровати. – Помогли наши лекарства? К вам пришло успокоение?
– Да, – бесцветным голосом сказал хмурый.
– Вам снились странные сны, – напомнил крепыш.
– Перестали, – ответил хмурый, стараясь не глядеть на двух огромных то ли врачей, то ли санитаров за спиной у крепыша. Врачебные шапочки сидели на них косо, физиономий неделю не касалась бритва.
– Вот и славно. Да, – уже почти отойдя, вспомнил крепыш, – нога не болит?
– Нет, – ответил хмурый – и покраснел.
– Это хорошо. А вот и наш профессор, – мягко произнес крепыш, присаживаясь на кровать, где лежал, свернувшись калачиком, старик. – Наше светило. – Он положил руку на плечо лежащему. – Ну? Расскажите-ка нам еще раз вашу историю…
Старик молчал, сжавшись в комок.
– Вы утверждаете, что были главным врачом психиатрической клиники, – напомнил крепыш. – Я ничего не путаю? – уточнил он у визгливого, сидевшего прямо на полу у его ног.
Визгливый услужливо засмеялся.
– Да, вы утверждали это, – окончательно вспомнил крепыш. – И что же случилось с вами?
– Вы сами знаете, – сказал старичок.
– Я забыл, – ответил крепыш. Несколько секунд стояла тишина. – Может быть, вы не хотите нам рассказывать? – Он помолчал еще. Санитары переглянулись. – А может, это все вам почудилось?
– Нет, не почудилось! – затравленно озираясь на стоящих вокруг людей в грязно-белых халатах, не выдержал старичок. – Не почудилось!
– Зачем же так нервничать? – укоризненно спросил крепыш.
Глаза его блестели от удовольствия.
– Я не нервничаю! – закричал старичок.
– Нервничаете, – настоял на своем крепыш. Улыбки уже не было на его плотном мясистом лице. – У вас очень расшатаны нервы. Очень. Вы по-прежнему нуждаетесь в лечении…
– Это вы нуждаетесь в лечении, вы! – закричал старичок.
– Что? – словно боясь ослышаться, переспросил крепыш.
– Вы опасный больной! – закричал старичок. – Вы сумасшедший! А я профессор! Я…
– Ясно, – оборвал его крепыш и обернулся к сопровождающим: – У него снова обострение. Какая жалость.
– Прекратите сейчас же! – взвился старик.
– Может быть, уколы, док? – широко улыбнувшись, предположил детина из свиты.
– Укольчик, укольчик! – обрадовался визгливый и исподтишка больно ущипнул старика за ногу.
– Прекратите! Я протестую! – закричал тот.
– Нет, – сказал крепыш, подумав. – Не уколы. – Все затихли, ожидая решения. – Лечение по системе доктора Смоля и профессора Перро! Полный курс, – уточнил он, повернувшись к сопровождающим.
Решение это вызвало бурю восторга.
– Не надо! – взмолился старик. – Что вы делаете?
Но под свист и улюлюканье его уже волокли по коридору, мазали невесть откуда взявшейся смолой, вспарывали над головой подушку…
– Как? – словно выйдя из шока, спросил вдруг С. – Как вы сказали?
Оставшиеся в палате повернулись к нему.
– Кто это? – спросил крепыш.
– Новенький, – услужливо подскочил визгливый. – Ночной завоз со вторника на среду. – И он снова хохотнул.
С. сидел в кровати, вытянувшись в струнку, словно гончая, взявшая след.
– Как вы сказали? – спросил он. – Лечение по системе… ну?
– Доктора Смоля и профессора Перро, – отчеканил крепыш.
Тут С. схватился за голову и ничком повалился на кровать. Через несколько секунд тело его начало беззвучно трястись от хохота. Все, кто был в палате – и пациенты, и их странные врачи, – опасливо смотрели за тем, как корчится новичок.
– Он что, сумасшедший? – помрачнев, спросил наконец крепыш.
Стояла ночь. Решетка на окне палаты расчерчивала на квадраты подсвеченный прожектором кусок стены напротив.
Постель старика, называвшего себя профессором, была пуста. Слева от нее лежал на кровати С. Он не спал. Не спал – справа от пустого ложа – и хмурый. С. понимал это, хотя хмурый лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Но волнение выдавало этого крупного мужчину, какая-то тайна комом ходила в его горле.
Через стены палаты, с другого конца коридора, доносились вопли и визги. Это отдыхали «врачи».
– Ну хорошо, – словно продолжая начатый разговор, сказал вдруг С.