– А зачем?
– Я хотел потом, но раз вы спросили… – Альберт собрался с силами и улыбнулся тетке. – Это очень полезная вещь. Раздайте всем по брусочку…
Общее оживление охватило племя.
– По одному берите, всем хватит! Теперь смотрите, – перекрикивая гам, старался миссионер. – Перед едой трете этим брусочком ладони в воде. И река уносит всю грязь, и вы едите чистыми руками!
– Ух ты!..
– А это?.. – Та же тетка вдруг вынула откуда-то горсть зубных щеток.
– Это вы взяли в моей коробке, – строго начал Альберт, но педагогический сеанс не прошел.
– Ну да, – оборвала его тетка, – там, где ж еще. А зачем это?
– У вас кусочки еды в зубах застревают? – сдался Альберт.
– Прямо торчат отовсюду, сил нет! – пожаловался жилистый абориген.
– Ну вот! Тогда! – Альберт жестом собрал внимание. – После еды берут зубную щетку… Одну! Выдавливают немножко пасты из тюбика. Дайте сюда тюбик. Да дайте ж тюбик, я покажу и верну! Смотрите. Выдавливают немножко пасты – и чистят зубы. З-з-з-з…
Он показал, как чистят зубы и как их потом прополаскивают. Восторгу не было предела. Народ бросился раскулачивать тетку с зубными щетками, но тут из-за каменной гряды вбежал человек:
– Карачура поймали! Там, у отмели!
Народ бросил зубные щетки и сорвался с места. Жилистый абориген, на ходу метнувшись в сторону, вытащил из бревна топорик. Фема верещала в пароксизме счастья. Сначала она рванула за старшими, но потом вернулась и, присев у реки, начала судорожно тереть руки мылом, приговаривая:
– Карачура поймали… Карачура поймали…
– Фема! – в отчаянии крикнул Альберт.
Фема с ослепительной улыбкой, как в пионерлагере перед завтраком, показала ему ладошки:
– Чистые! Я мигом. – И убежала.
Альберт стоял, как громом ударенный, с зубной щеткой в руке, потом спохватился и бросился следом…
По отмели метался человек, едва различимый в толпе обложивших его преследователей. Человека уже валили с ног, когда в толпу ворвался Альберт:
– Не делайте этого! Не трогайте его!
Толпа делала свое дело, не обращая на миссионера никакого внимания.
– Я запрещаю! – кричал Альберт. – Нельзя! – И уже в полном отчаянии: – Фу!..
– Отвали, урод! – почти прорычал здоровенный, разгоряченный погоней детина.
– Именем Господа!.. – крикнул Альберт, пытаясь схватить его за руку.
– На, бля! – ответил тот, и удар в лицо свалил Альберта наземь.
Он поднял голову – и увидел толпу над упавшим карачуром, и снова опустил голову, чтобы не видеть дальнейшего, и услышал смертный крик человека, и потерял сознание.
Когда он открыл глаза, над ним обнаружилось лицо Агуни.
– Вот у меня первый муж такой был… первое время, – сказала она, протирая ему лицо. – Не мог видеть процесса. Аппетита лишался. Полгода одни коренья ел. Потом привык, голод не тетка. – Агуня приложила примочку к глазу Альберта. – Ну? И куда тебя понесло, малахольный?
– Кто вы?
– Здрасте! Голову отбило, даром что не местный. Я – Агуня, родная теща Вождя!
– А-а, да… Очень приятно.
– Еще бы тебе не было приятно, – ответила Агуня и нежно пообещала: – Я бы тебя съела.
Альберт слабо улыбнулся в ответ.
– Зачем вы едите людей? – спросил он чуть погодя.
– Так исторически сложилось, – без раздумья ответила Агуня.
В юрту, напевая, вошла Фема.
– Поймали карачу-ура, поймали карачу-ура…
Она вытерла ладонью губастый ротик и торжественно объявила:
– Зубная щетка!
И достала ее из-за спины, как приятный сюрприз для Альберта.
– После еды! Тю-убик, немножко па-асты… Потом… з-з-з-з… И полощем водой. Я правильно делаю? – спросила она, и Альберт снова потерял сознание.
Вождь и Вуду прогуливались по берегу реки.
– Ну, что – лежит?
– Оклемывается помаленьку, – ответил Вождь. – Привыкает к пейзажу.
Вуду скептически поцокал.
– Что говорят духи реки? – учтиво спросил Вождь.
– Они ничего не говорят. Но внимательно следят за развитием ситуации.
– Я заметил, – коротко парировал Вождь. – Думаю, духам реки не стоит волноваться, дорогой Вуду. Все идет штатно.
– Он очень активен, – покачал головой старик.
– Это пройдет, вы же знаете. Зато много полезных вещей. Лекарства, еда…
– Кстати, где они? – оживился Вуду.
– Кто?
– Коробки.
– Я распорядился перенести их ко мне, – успокоил Вождь. – Целее будут.
– Я думаю, часть коробок будет целее, если их перенести ко мне, – предположил Вуду.
– Так говорят духи реки? – уточнил рослый человек в пальто.
Вуду даже не улыбнулся:
– Они.
– Хорошо, я подумаю.
– Зачем думать, когда можно просто перенести?
Вождь расплылся в улыбке:
– Такие важные решения, Вуду, нельзя принимать с кондачка!
Альберт застонал и снова открыл глаза. Он лежал в хижине, рядом сидела Агуня и примеряла перед куском темного стекла клипсу из ракушки.
– Ну что? – спросила она. – Насовсем вернулся или опять отъедешь, малахольный? Насовсем, – вглядевшись, определила она. – Очухался твой красавец!
Последние слова адресованы Феме. Девушка стояла рядышком с какой-то посудиной в руках. Вид у нее был виноватый.
– Вот. Пей. – И она протянула Альберту глиняный сосуд.
– Что это?
– Пей! Надо.
– Прибавляющее сил… – пояснила Агуня. – Не бойся, от этой девочки вреда тебе не будет!
Альберт выпил.
– Спасибо, – сказал он и, разглядев Фему, вдруг спросил: – Сколько тебе лет?
Спросил – и сам смутился. Смутилась и девушка. За нее неожиданно строго ответила Агуня:
– Ее глаза видели четырнадцать разливов реки!
Вождь шел к себе, за ним поспешал Вуду.
– Эти проповеди… – задыхаясь от размашистого шага рослого Вождя, говорил старик. Видно было, что разговор утомил главу племени. – Это вмешательство в нашу жизнь… Пришелец совершенно не признает наших основ!
Вождь резко остановился.
– Я скажу вам строго между нами, уважаемый Вуду, – тихо сказал он прямо в лицо наткнувшегося на него колдуна. – Если бы пришелец признавал наши основы, у него бы не было ни чистой воды, ни фестала. Он бы целыми днями бил в бубен, если бы признавал наши основы!
– Дорогой Вождь! – закаменел Вуду. – Ваши слова изумляют меня. Духи реки могут возмутиться ими не на шутку…
– Пускай лучше духи реки подумают, как нам не околеть возле наших основ, уважаемый Вуду! – отчеканил Вождь. – Пришелец нам полезен – полезен, понимаете? Пускай проповедует. Нам нужны лекарства и керосиновые лампы, еда и вода, нам нужны спиртовые шашки и туалетная бумага. Или вам нравится подтираться мхом?
Вождь сделал паузу и подождал ответа, но ответа не последовало.
– Нет? – уточнил Вождь. – Тогда объясните все это, пожалуйста, духам реки! И попросите их не мешать мне, – мягко закончил он.
Часть вторая. Включенное наблюдение
Прошло несколько дней.
Племя отдыхало прежним способом, но некоторые уже в майках с эмблемами ООН. Вообще приметы пришедшей цивилизации были налицо.
Некто с остановившимся взглядом изводил спичечный коробок: зажигал спичку, дожидался, пока она догорит до пальцев, и с воплем ронял на землю. Потом вынимал следующую – и все повторялось снова.
– И чего вчера этот, шибанутый… опять бла-бла-бла? – спрашивал жирноватый абориген аборигена жилистого. Они сидели возле мостков, где баба полоскала белье.
– Ага, – отвечал жилистый. – Только сначала в зад иглой колол.
– Тебя?
– Всех.
– И Вождя?
– Вождя первого.
– Смелый… – оценил жирный. – А потом?