Глава 1
Портал выплюнул меня на идеально вымощенную обсидиановую площадь с таким изяществом, будто я была не живым человеком, а мешком прокисшей капусты. Мир качнулся, желудок сделал кульбит, ноги подкосились — и только многолетняя выучка спасла меня от позора. «Никогда не показывай слабость, Роза. Особенно когда на тебя смотрят». Голос старшего брата сработал быстрее, чем разум: я сгруппировалась, поймала равновесие и не растянулась во весь рост перед всем честным народом. Медленно выпрямилась. Одёрнула складки дорожного платья. Вскинула подбородок — с таким видом, будто приземлиться кулём было частью моего блестящего плана.
Имперская Академия Драконов. Даже название звучало так, словно тебя собирались придавить гранитной плитой и ещё спросить, удобно ли.
Моя родная академия была живой. Старые башни, увитые вековым плющом, походили на задумчивых мудрецов; под ногами пружинил мох, проросший между древних плит, а воздух всегда хранил сложный букет — влажная земля после дождя, озон отгремевших магических опытов, сладкий запах редких цветов из оранжереи нашего декана. Здесь же всё было мёртвым. И величественным до тошноты.
Чёрные шпили, отполированные до зеркального блеска, вспарывали свинцовое равнодушное небо. Архитектура — острая, агрессивная, сплошь прямые углы и резкие линии, будто высекал её из скалы не зодчий, а очень методичный палач. Ни деревца. Ни травинки в щели между камнями. Только холод, порядок и то особое ощущение собственного ничтожества, которое это место вколачивало в тебя с первым же вдохом. Воздух стоял стерильный, отдавал камнем и металлом и царапал горло.
«Держись, — приказала я себе, чувствуя, как предательски подрагивают кончики ушей под капюшоном. — Ты не для того терпела насмешки чистокровных снобов всю жизнь, чтобы расклеиться при виде груды дорогих булыжников».
Вместе со мной из портала вывалилось ещё с десяток таких же «счастливчиков» по обмену. Несколько людей, пара гномов, эльфийка с потухшим взглядом. Все мы были товаром с пометкой «некондиция». Ребята растерянно озирались и инстинктивно сбивались в кучку, как овцы, почуявшие волчий запах. Я осталась стоять отдельно, в паре шагов. Как всегда — одна. Братья научили меня драться, но не научили заводить друзей. «Друзья делают тебя уязвимой», — любил повторять Райк. Кажется, этот урок я усвоила прилежнее всех остальных.
Нас, разумеется, заметили. Студенты, спешившие по своим важным делам, замедляли шаг и разглядывали нашу пёструю компанию — открыто, тяжело, без тени простого любопытства. Так на ярмарке оценивают скотину, прикидывая, сколько за неё дадут. Я чувствовала себя диковинным зверьком с дефектом, выставленным на обозрение. Вот они, «несостоявшиеся». Те, кого не выбрал собственный мир. Те, в чьих душах не нашлось гармонии. Отбросы.
Первый взгляд я поймала у подножия исполинской статуи дракона.
Там стояла стайка студентов, не трудившихся скрывать своё превосходство, и смеялись громко, уверенно, как смеются только те, кто ни разу в жизни не сомневался в своём праве смеяться. В центре — парень с волосами цвета расплавленной бронзы. От него волнами расходилась такая неприкрытая власть, что хотелось съёжиться и стать меньше. Он скользнул по нашей компании ленивым взглядом — в нём не было ничего, кроме холодного брезгливого любопытства, с каким смотрят на залетевшее в тронный зал насекомое. А потом вертикальные зрачки на миг сузились, задержавшись на мне, и я почти физически ощутила это касание: холодное, обезличенное, оценивающее. Я фыркнула и демонстративно отвернулась — прямо во второй взгляд.
В тени одной из колоссальных башен, поодаль от всех, на голой каменной скамье сидел кто-то, закутанный в чёрное. В руках он держал книгу в тёмном переплёте без украшений — но не читал. Он смотрел на меня. Не как остальные. Его взгляд был лишён эмоций и остёр, как скальпель: он не оценивал, он препарировал. Раскладывал на части — эльфийскую кровь матери, оборотничью кровь отца, мой рост, платье, выражение лица. Мне стало не по себе, будто он видел не оболочку, а каждую трещину внутри, каждую неуверенность, которую я так старательно замазывала. Я поспешно отвела глаза. По спине пробежал холодок. В этом месте даже тишина, кажется, умела скалиться.
— Смотри, куда идёшь, полукровка.
Голос был тихий и мелодичный, как перезвон серебряных колокольчиков, а слова — ядовитые, как укус. Я едва не врезалась в чистокровного эльфа, возникшего словно из воздуха. Безупречная осанка, одежда ценой в годовой доход нашей семьи до того, как отец купил титул, — он явно был из «приезжих», но держался хозяином этих стен. Фиалковые глаза смерили меня сверху донизу с плохо скрытым отвращением. Учуял. Конечно, учуял мою «грязную» кровь. Для таких, как он, я была ходячим оскорблением самой идеи эльфийства — живым доказательством, что их божественную чистоту можно запятнать.