И начался хаос.
Дракен, верный слову, рванул в центр и снёс одного манекена огненным шаром — едва не задев Ликана, уклонявшегося от другого.
— Смотри, куда бьёшь, идиот! — рыкнул Ликан.
Эларион, игнорируя дракона, повёл свой танец — легко уходил от ударов, бил точечными изящными стрелами. Вывел двоих из строя, не глядя на остальных. Один манекен проскользнул мимо него — прямо ко мне. Я успела выставить простейший силовой щит; деревянный меч обрушился на него, щит с треском лопнул, и меня отбросило к стене. Я больно ударилась спиной.
— Я же сказал — не мешайся! — крикнул Дракен, даже не посмотрев в мою сторону.
Ликан работал в одиночку на другом фланге — без магии, как зверь: уклонялся, блокировал предплечьями, бил голыми руками. Эффективно — и полностью оторван от остальных. А Сайлас просто стоял, сложив руки, и наблюдал, как мы, спотыкаясь и мешая друг другу, отбиваемся от бездушных деревяшек. Манекены были слаженнее нас.
Один зашёл Дракену со спины, пока тот был занят другим. Я увидела.
— Дракен, сзади!
Он обернулся слишком поздно. Деревянный меч обрушился ему на плечо. Дракен взревел от боли и испепелил манекен ответным потоком, снова чуть не поджарив Элариона.
— Ты спятил?! — взвизгнул эльф, отпрыгивая.
Это была не тренировка — катастрофа. Четыре разъярённых быка и одна перепуганная овца в тесном загоне. Через пять минут всё кончилось: последний манекен рухнул, а мы стояли посреди задымлённого зала, тяжело дыша, по щиколотку в обгорелых обломках и густом запахе общей неудачи.
Мы провалились. С треском.
Дракен опустил голову, плечи поникли — вся спесь слетела, осталась лишь горькая ярость собственного бессилия. Эларион брезгливо отряхивал копоть с одежды. Ликан молча разглядывал сбитые в кровь руки. А я стояла у стены, чувствуя себя самой бесполезной из всех. Я не сделала ничего. Только кричала и путалась под ногами.
— Ничтожно малая вероятность, — тихо произнёс Сайлас, подходя. Лицо, как всегда, бесстрастное. — Похоже, я был слишком оптимистичен.
Ответить было нечего. Первая попытка стать Кругом обернулась полным, унизительным провалом. А у нас оставалось меньше месяца, чтобы превратить этот хаос в нечто, способное выжить на арене.
Глядя на их лица, полные отчаяния и злости, я понимала: это невозможно.
Глава 12
После провала атмосфера в апартаментах стала не просто гнетущей — ядовитой. Каждый забился в угол зализывать раны, телесные и душевные. Дракен больше не пытался командовать — молча сидел у камина, и я чувствовала, как его ярость перегорает в холодное, безнадёжное отчаяние. Эларион заперся у себя, источая волны брезгливого отвращения к нашему общему провалу. Ликан опять истязал себя в зале, но теперь в его движениях было меньше ярости и больше методичной, мрачной работы. А Сайлас вернулся к книгам — будто искал в древних текстах ответ, как обратить хаос в порядок.
Я укрылась в мастерской. Не работать. Думать.
Провал был не просто неудачей. Он был диагнозом. Мы несовместимы на самом базовом уровне — магия, характеры, боевые манеры противоречили друг другу. Дракен — ураган, сметающий всё. Эларион — рапира с точными уколами. Ликан — скала, принимающая удар. Сайлас — тень, бьющая исподтишка. А я… я была никем. Магия гармонии бесполезна в этом диссонансе.
Я бездумно перебирала инструменты на верстаке. Резцы, щипцы, калибровочные линзы. Мои руки, моя единственная гордость, — и ни единого применения.
«Ты артефактор, Роза, — прозвучал в голове голос отца. — Твоё дело не создавать силу, а управлять ею. Направлять в нужное русло».
Управлять силой…
Я посмотрела на дрожащие пальцы. Что, если беда не в том, что мы не умеем работать вместе? Что, если беда в том, что у нас нет правильных инструментов? Мы пытались соединить несоединимое голыми руками. Огонь и лёд. Свет и тень. Жизнь и смерть. Невозможно. Но если создать проводники? Посредники? То, что поможет нашим силам не сталкиваться, а дополнять друг друга?
Мысль вспыхнула, как молния, — такая дерзкая, что я сама себе не сразу поверила. Но чем дольше я её обдумывала, тем больше она мне нравилась. Это было единственное, чего мы ещё не пробовали.
Я схватила пергамент и угольный карандаш. Руки перестали дрожать. Впервые за много дней я почувствовала не страх, а азарт — азарт творца перед сложнейшей задачей в жизни.
Я рисовала всю ночь, не чувствуя усталости. Схемы, формулы, рунические вязи. Я не пыталась сделать пять одинаковых артефактов. Я создавала систему. Единый организм из пяти разных частей.