Сайлас сделался ещё холоднее, если такое возможно. На наш конфликт он реагировал как на сбой в системе — нелогичный, иррациональный, мешающий работе. Раньше он просто не замечал чужих эмоций, но наши пробивали даже его ледяную броню.
Однажды я застала в библиотеке его пустой, анализирующий взгляд.
— Уровень феромонального и адреналинового отклика между вами и объектом «Дракен» превышает норму на семьсот процентов, — сообщил он бесцветно. — Это создаёт серьёзные помехи в общей нейронной сети Круга. Вам следует это прекратить.
— И как ты себе это представляешь? — горько усмехнулась я. — Мне выпить успокоительное? Или ему?
— Успокоительное подавит симптомы, но не устранит причину, — невозмутимо ответил он. — Причина — в иррациональном характере вашей взаимной привязанности, основанной на примитивном цикле «господство — подчинение». Логически вам следует либо завершить ритуал доминирования, либо полностью прервать его. Ваше нынешнее состояние неопределённости — самое разрушительное.
Я смотрела на него, не зная, смеяться или плакать. Он рассуждал о наших мучительных отношениях как о задаче по химии. «Завершить ритуал доминирования». Меня от этого затошнило. Я молча развернулась и ушла, оставив его наедине с безупречной, бесчеловечной логикой.
Но самой непонятной и тревожной была реакция Ликана.
Он ничего не говорил — он вообще говорил редко. Но он смотрел. Переводил тяжёлый задумчивый взгляд с меня на Дракена, когда мы случайно оказывались рядом, и в его глазах было что-то, чего я не могла разобрать. Не осуждение. Не жалость. Что-то глубже.
Он видел мой кошмар. Знал о моей боли. И видел, как Дракен наступил на эту боль грязным сапогом. Его звериная, собственническая натура, считавшая Круг своей стаей, была оскорблена: Дракен напал на члена стаи — грязно, подло, ударив по слабому месту. Это нарушало какой-то его внутренний закон.
Иногда, когда я сидела в мастерской, не в силах сосредоточиться, он молча заходил и садился в своём углу. Не лез с разговорами, не утешал — просто был рядом, окружая меня аурой спокойной, основательной силы. И его молчаливое присутствие странным образом успокаивало лучше любых слов. Как большой молчаливый зверь, который лёг у твоих ног: больше тебя никто не тронет.
Однажды вечером, не выдержав четырёх стен, я вышла на большой балкон при гостиной. Ночь была холодной и ясной. Я стояла, обхватив себя руками, смотрела на звёзды и пыталась выпросить у их далёкого сияния хоть каплю покоя.
— Тебе холодно.
Я вздрогнула. Голос Ликана раздался прямо за спиной — я не слышала, как он подошёл.
— Немного, — ответила я, не оборачиваясь.
Он встал рядом, опершись на каменные перила, такой огромный, что почти заслонил свет из гостиной. Несколько минут мы молчали, глядя на спящую академию.
— Ты позволишь ему и дальше так с тобой? — спросил он наконец.
— Я не «позволяла», — резко ответила я. — Я дала сдачи.
— Ты укусила его. Это была защита. Я о другом. Он сломал что-то между вами. И что-то в тебе. Теперь этот яд травит нас всех. Это надо прекратить.
— И что ты предлагаешь? — Я повернулась к нему. В полумраке его лицо было непроницаемым. — Поговорить с ним по душам? Я пробовала. Кончилось тем, что меня впечатали в стену.
— С такими, как он, не говорят, — глухо ответил Ликан. — Им показывают. Он понимает только язык силы. Он бросил тебе вызов — и не успокоится, пока ты не ответишь на том же языке. Иначе он так и будет считать тебя слабой. Считать, что имеет право… на такое.
— Я не боец, Ликан. Я не одолею его ни на мечах, ни в магической дуэли.
— Сила бывает разной, Розалия. — Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде мелькнуло эхо того ночного разговора. — Ты уже однажды показала ему свою — когда укротила его пламя. Он её испугался. Потому и напал: пытается вернуть себе власть, унизив тебя. Не позволяй.
Он помолчал, а потом добавил, ещё тише:
— А если не сможешь — это сделаю я.
И в этих простых словах прозвучала такая ледяная, первобытная угроза, что по спине пробежал холод. Он не шутил. Если Дракен перейдёт черту ещё раз, Ликан его остановит. И это будет не драка — это будет схватка двух вожаков за покой в стае. И кончиться она может очень, очень плохо для всех нас.
Я смотрела на этого огромного молчаливого оборотня, вдруг оказавшегося моим единственным защитником, и понимала: он прав. Хватит прятаться и избегать. Я не могла позволить Дракену думать, будто он победил. Ради себя. И ради всех нас. Мне нужно было ответить на вызов. Но не так, как он ждал. Не силой на силу — а чем-то другим. Чем-то, что было только у меня.