Глава 16
Арену для первого этапа турнира залили туманом — не настоящим, а сотканным из иллюзий, густым и подвижным, как чернила, растворённые в воде. Я знала правила: где-то в этой клубящейся мгле спрятаны три контрольные точки, и нашему Кругу полагалось добраться до всех, не попавшись на глаза следящим артефактам наблюдателей. Тех, кого замечали, выбрасывало с поля вспышкой багрового света. На моих глазах три команды уже вспыхнули и вылетели за первые десять минут.
Я сидела на трибуне, вцепившись пальцами в холодный камень парапета, и чувствовала их обоих сквозь связь так отчётливо, будто стояла рядом.
Сайлас — ледяное, ровное присутствие, без единой ряби. Эларион — натянутая струна, дрожащая от сдержанного нетерпения.
— Они друг друга поубивают, — пробормотал рядом Ликан, не сводя глаз с тумана. Он сидел, навалившись локтями на колени, и его настороженность передавалась мне волнами. — Эти двое. Один считает всё вокруг недостойным, второй считает всё вокруг мёртвым. И каждый думает, что он тут главный.
— Тише, — обронил Дракен с другой стороны. Он единственный из нас сидел прямо, как на параде, скрестив руки на груди. — Смотри.
Я и так смотрела. Не могла оторваться.
В тумане что-то происходило.
Внутри клубящейся мглы Эларион двигался так, будто туман был не помехой, а партнёром в танце. Эльфийская грация — не выученная, а вшитая в кровь тысячелетиями — позволяла ему скользить между потоками иллюзии, не возмущая ни единой нити. Я видела, как он на ходу создал крошечный артефакт-обманку: гранёный осколок размером с ноготь, который, отлетев в сторону, источал ложный магический след — точную копию его собственной ауры. Изящно. Я бы и сама не сделала чище.
— Влево, — выдохнул Сайлас. Его голос почти не имел тона, ровный, как чтение надписи на надгробии. — Там следящий узел. Я чувствую его… колебания.
— Я вижу его колебания, — отозвался Эларион сквозь зубы. — Без подсказок мертвеца, благодарю.
— Тогда странно, что ты шёл прямо на него.
Эларион замер на полушаге. Сайлас был прав. Я почувствовала это раньше, чем эльф признал, — короткую вспышку его досады по связи. Он медленно повернул голову и встретил бесцветный взгляд некроманта. Тот стоял неподвижно, и туман огибал его, словно даже иллюзия не желала касаться того, кто ходит так близко к смерти.
— Ненавижу, когда ты прав, — процедил Эларион.
— Я знаю, — ровно ответил Сайлас. — Это чувствуется через связь. Постарайся ненавидеть тише — твои эмоции мешают мне сосредоточиться.
Я невольно усмехнулась. Странный, неестественный союз. Эларион работал на свету — точность, расчёт, красота линий, идеальные траектории. Сайлас работал в тени: он не видел контрольные точки, он чувствовал их как разрывы, как пустоты в живой ткани заклинания, потому что вся его магия строилась на умении различать, где есть жизнь, а где её нет. И там, где эльфийское совершенство наталкивалось на ловушку, заточенную против света, холодная интуиция некроманта вела их в обход.
— Узел впереди дышит, — пробормотал Сайлас, прижав ладонь к воздуху, будто щупая невидимый пульс. — Импульс каждые шесть ударов. На седьмом он слеп.
— Шесть, — повторил Эларион, и в его голосе впервые не было яда — только сухой, профессиональный азарт. Он вскинул руку, развернул осколок-обманку и одним движением запустил его по дуге. — Считай.
— Один. Два. Три…
На счёт «семь» эльф прошёл сквозь контрольную точку — бесшумно, не оставив следа, в то время как фальшивая аура его двойника вспыхнула в десяти шагах правее, заставив следящий артефакт нацелиться в пустоту.
Первая точка пала. Потом вторая. Сайлас вёл, Эларион исполнял. Лёд и совершенство.
— Они… работают вместе, — выдохнула я и сама не поверила собственным словам. Через связь я чувствовала странную вещь: эти двое по-прежнему едва выносили друг друга, раздражение между ними не гасло ни на секунду. Но поверх раздражения легло что-то другое. Ритм. Они попадали в один такт — как два инструмента, которые терпеть не могут партию друг друга, но играют одну мелодию. И она звучала.
— Это называется не «вместе», — хмыкнул Дракен, хотя в его взгляде мелькнуло невольное уважение. — Это называется «каждый делает свою работу и презирает того, кто рядом, слишком сильно, чтобы его подвести». Знакомое чувство.
Я покосилась на него. Он не смотрел на меня. Но я почувствовала через связь укол — короткий, острый, тщательно спрятанный, — и поняла, что он имел в виду совсем не Сайласа с Эларионом.