Я не хочу, чтобы он сдерживался.
Тяну рубаху вверх. Он помогает — одним движением, через голову, и лунный свет ложится на его торс: шрамы, рельеф мышц, дорожка тёмных волос вниз от пупка. Я веду по ней пальцами — медленно, чувствуя, как его живот втягивается от прикосновения, как напрягаются мышцы, как через связь плещет жидким огнём.
— Роза, — выдыхает он. Предупреждение. Мольба.
— Я не боюсь тебя, — отвечаю я и смотрю ему в глаза. — Слышишь? Ни зверя. Ни человека. Ничего в тебе.
И я тяну его на себя.
Его тяжесть — на мне. Горячая, живая, дышащая. Бёдра — между моих. Руки — по обе стороны от моей головы, упираются в подушку. Он нависает, и в темноте его глаза светятся — по-настоящему, нечеловеческим золотом. Зверь смотрит на меня из-за его зрачков. И зверь хочет.
Его рот — на моей ключице. Горячий, мокрый, жадный. Зубы прихватывают кожу — и тут же язык, мягкий, влажный, зализывает укус. Ниже. Его губы обхватывают мой сосок — и я выгибаюсь, впиваюсь пальцами ему в плечи, и звук, который вырывается из меня, больше похож на всхлип, чем на стон.
Он рычит. Тихо, утробно, вибрация проходит через мою кожу и отзывается внизу живота тугим, горячим пульсом.
Его рука скользит по моему боку — грубоватые подушечки пальцев на нежной коже. Вниз. По рёбрам, по впадине талии, по бедру. Он стягивает с меня ткань — не рывком, нет. Медленно. Будто разворачивает что-то, к чему боится прикоснуться. И целует каждый новый дюйм обнажённой кожи — живот, бедро, внутреннюю сторону колена.
Я дрожу. Не от холода.
— Ликан…
— Тише, — шепчет он мне в кожу. Губы — на внутренней стороне бедра. Близко. Так близко. — Дай мне. Просто — дай.
Его рот — на мне. Там.
Мир сужается до одной точки — до его языка, горячего, влажного, настойчивого. Он не дразнит, не играет. Он — берёт. Так же, как пил мой рот — жадно, глубоко, не отрываясь. Его руки держат мои бёдра — крепко, пальцы вминаются в кожу, не отпускают, когда я пытаюсь извиваться.
Через связь — его. Вкус, запах, моё удовольствие, бьющее в него через открытый канал. Он чувствует то, что чувствую я, — и от этого становится только жаднее. Язык — быстрее, настойчивее. Губы обхватывают, втягивают, и я кусаю собственную руку, чтобы не кричать, но он перехватывает мою ладонь и прижимает к постели.
— Не прячь, — хрипло, оторвавшись на секунду. Его дыхание — горячее — на мокрой, пульсирующей коже. — Хочу слышать.
И возвращается — с удвоенным голодом.
Я не прячу. Я не могу. Стон выходит из меня сам — длинный, рваный, беспомощный. Пальцы вцепляются в его волосы, бёдра дрожат в его руках, и внутри нарастает — стремительно, неумолимо, как волна, готовая обрушиться.
Через связь я чувствую его тёмное, звериное удовлетворение. Моя. Мой звук. Мой вкус. Моя.
Волна обрушивается. Я выгибаюсь, и из горла вырывается его имя — сломанное, бессвязное. Он не отпускает. Держит меня — ртом, руками, связью — пока последняя судорога не проходит сквозь моё тело и я не опадаю на постель, задыхаясь.
Он поднимается надо мной — и я вижу его лицо. Мокрые губы. Тёмные глаза. Голод, который не утолён и наполовину.
Я тянусь к нему. Обхватываю ногами. Притягиваю. Чувствую его — твёрдого, горячего, прижатого ко мне.
— Сейчас, — шепчу я. — Ликан. Сейчас.
Он входит — медленно, сдерживая себя до белых костяшек, вцепившихся в простыню. Заполняет — дюйм за дюймом, и я чувствую каждый из них, и его стон — низкий, долгий, утробный — смешивается с моим выдохом. Через связь — удар. Двойной. Его ощущения и мои — одновременно. Как быть внутри и снаружи, как чувствовать себя и другого в один и тот же миг.
Он замирает. Лоб — к моему лбу. Глаза — в мои глаза. Дышим одним воздухом. Я вижу, чего ему стоит эта неподвижность — через связь бьёт волнами его звериное, рвущееся, требующее быстрее, жёстче, взять.
Я двигаю бёдрами — сама. Медленный, круговой, тягучий.
Он срывается.
Ритм — как его сердцебиение. Глубокий, мощный, нарастающий. Его руки — под моими коленями, разводят шире, открывают, берут. Каждый толчок — до конца, до упора, так, что из меня выбивает воздух. И тут же — назад, медленно, мучительно, чтобы я почувствовала каждый дюйм.
Я цепляюсь за его спину. Под моими ногтями — его кожа, горячая, мокрая. Он рычит мне в шею — и этот звук проходит сквозь меня электрическим разрядом, отзывается пульсацией там, где мы соединены.