Дракен поднялся, отбросив яблоко, и впервые за вечер в его голосе не было ни капли лени.
— Такой резонатор — редкость, — сказал он. — Их делают по заказу в мастерских Верхнего Квартала. Дорого. И каждый регистрируют. — Он усмехнулся углом рта, но глаза остались жёсткими. — У меня там есть… знакомые. Дай мне день — узнаю, чьи руки его заказали.
На следующий день он принёс второй кусок головоломки. Ввалился в мою комнату без стука — привычку эту я давно перестала искоренять — и бросил на кровать свиток, перевязанный чёрной лентой. Его обычно беззаботное, лукавое лицо было непривычно серьёзным, а золотые глаза — жёсткими.
— Прочитай, — сказал он. Без предисловий. Без шуток.
Я развернула свиток. Список — длинный, аккуратный, написанный официальным каллиграфическим почерком. Имена. Даты. Исходы. Я читала, и с каждой строкой холод поднимался от живота к горлу.
Ашенвальд и Мирра — смешанный Круг из четырёх человек: два мага-природника, целительница, артефактор. Три месяца назад дисквалифицированы с практического экзамена за «нарушение регламента». Круг расформирован.
Тэсса Вайрен — связанная с оборотнем, единственная в своём Круге с нечеловеческим партнёром. Два месяца назад исключена за «академическую неуспеваемость». Её оценки до исключения были среди лучших на курсе.
Рован Дэйн — полукровка, демон по отцу. Месяц назад проиграл турнирный бой при обстоятельствах, которые его Круг оспаривал. Безуспешно.
И ещё семь имён. Семь историй. Семь Кругов — расформированных, дискредитированных, сломанных. Все «неправильные» по меркам старой аристократии. Все включали нелюдей, полукровок, магов без родословной. Все пострадали за последние полгода.
— Откуда это? — спросила я.
— У меня есть люди, которые задолжали мне услуги, — ответил Дракен без привычной игривости. — Один работает в канцелярии. Он заметил закономерность. Сам испугался того, что заметил. И пришёл ко мне.
Я перечитала список. Имена расплывались перед глазами — не от слёз, от злости.
— Это не совпадение, — сказала я.
— Конечно нет. Это система. Кто-то методично выдавливает из академии всех, кто не вписывается в их представление о «чистом» магическом образовании. — Дракен сел рядом и потёр лицо ладонями. — И Ликан был следующим. Только им не нужно было, чтобы он просто проиграл по очкам. Им нужно было зрелище. Оборотень, теряющий человеческий облик на арене, на глазах у трёх академий. Живое доказательство того, что «неправильные» Круги опасны и неуправляемы. А дисквалификация — как клеймо на всех нас.
— Клеймо для кого? — спросила я.
Дракен посмотрел на меня, и в его золотых глазах было то, что он не хотел говорить вслух.
— Для тех, кто правит этой академией, дорогая. Для Совета Старейшин.
Вечером мы собрались снова — не в гостиной, а в лаборатории Сайласа, за запертой дверью и тремя слоями защитных заклинаний, которые он накладывал двадцать минут, тщательно проверяя каждое дважды.
— Я нашёл мастера, который сделал резонатор, — сказал Дракен, прислонившись к стене. — Заказ оплачен через подставной счёт четыре месяца назад. Но посыльного мастер запомнил. Человек был в ливрее дома Верморов.
Верморы. Одно из старейших магических семейств. Три места в Совете Старейшин. И Кассель — тот самый, кто сорвал печать Ликана, — оказался их ставленником, отпрыском младшей, обедневшей ветви, обязанной Верморам всем.
Картина складывалась — уродливая, грязная, отвратительная в своей логичности.
— Они расчищают дорогу, — сказал Эларион. Голос холодный, презрительный, с той особой эльфийской брезгливостью, что превращала каждое слово в приговор. — Для своих. Убирают тех, кого не могут победить честно. Методично. Аккуратно. Так, чтобы это выглядело естественным отсевом.
— Не только убирают, — добавил Сайлас. Он стоял у доски, где мелом расчертил все связи — имена, даты, стрелки, паутину. — Они меняют правила. Каждый сломанный «неправильный» Круг — прецедент. Каждый прецедент — основание для нового регламента. Через год-два они проведут через Совет закон, запрещающий смешанные Круги вовсе. И у них будет статистика: «смотрите, смешанные Круги нестабильны — они проваливают экзамены, срываются на арене, не справляются». Всё задокументировано. Всё официально.
Тишина — тяжёлая, звенящая.
Ликан стоял у стены, руки вдоль тела, кулаки сжаты, каждая мышца натянута. Я чувствовала его через связь — раскалённого, клокочущего, как магма под тонкой коркой. Не просто злость. Ярость, древняя, звериная, та, что живёт глубже слов.