— Здесь, — сказал Сайлас, водя ладонью по камню. — Они не найдут. Мои контуры запечатают вход. Никто не войдёт без нашего ведома.
Ликан — первым. Обошёл зал по периметру медленно, принюхиваясь, щупая стены. Инстинкт зверя — проверить территорию. Убедиться в безопасности. Только после его кивка остальные вошли.
Сайлас немедленно начал устанавливать защитные контуры. Молча. Методично. Будто решал задачу — единственное, что удерживало его от того, чтобы сорваться. Я видела в жёсткой линии его плеч, в белизне костяшек, как близко он к краю. Его мир — порядок, контроль, предсказуемость — рушился. И единственное, что он мог, — строить новый порядок. Здесь. Сейчас. Руны на камне. Контуры на полу. Система взамен хаоса.
Дракен сел у стены. Молча. Подтянул колени к груди и опустил голову. Ни шутки. Ни улыбки. Ни слова. Его нить — золотая, обычно тёплая, звонкая — молчала, будто свернулась в клубок и спряталась.
Я села рядом. Не касаясь. Просто — рядом.
— Дракен, — позвала я тихо.
— Я чуть не выпил, — сказал он глухо, не поднимая головы. — Уже поднёс чашку. Ещё секунда — и… — он не закончил. Его плечи дрогнули. Один раз. — Кто-то в этой академии хочет меня… нас… забрать. Или убить. И я не знаю, кто. Каждый человек вокруг может быть…
Доверие. Вот что они отняли. Не безопасность — доверие. Возможность смотреть на людей и не думать: этот? Или этот? Кто подсыпал яд?
Эларион стоял в центре зала, запрокинув голову, разглядывая потолок — сталактиты, тени, пустоту. Его горло было перевязано; целебная мазь под повязкой. Голос вернулся — тихий, сиплый, но вернулся.
— Нам нужен план, — сказал он. И в его голосе была не паника — эльфийский, древний, безжалостный холод рода, который пережил тысячелетия. — Мы не можем просто прятаться. Они знают наши слабости. Наши привычки. Наши расписания. Это не случайные нападения. Это охота. Организованная, спланированная, с ресурсами и информацией.
— Верморы, — сказал Ликан. Коротко. Рычаще.
— Не только. — Сайлас выпрямился от последнего контура, повернулся к нам — бледный, с тёмными кругами под глазами, с блокнотом в руке. — Ловушка в моей лаборатории требовала допуска уровня «альфа». Это деканы. Ректорат. Совет.
— Совет Старейшин, — уточнил Эларион. — Верморы — в Совете. Старые дома — в Совете. Это не заговор нескольких семей. Это политика целого сословия. Мы угрожаем самому принципу, на котором они строят свою власть. Чистота крови. Чистота магии. Иерархия по рождению, не по силе.
— А мы — доказательство того, что иерархия — ложь, — закончила я.
Тишина. Тяжёлая. Каменная — как стены вокруг нас.
— Значит, — Дракен поднял голову. Его глаза — золотые, покрасневшие, но живые, злые, — блеснули в полумраке. — Значит, мы доказываем это громче. Так громко, что они не смогут заткнуть. Не смогут спрятать.
— Нас пытаются убить, — напомнил Сайлас. — Приоритет — выживание.
— Приоритет — правда, — возразил Дракен. И встал. И расправил плечи, и под его кожей пробежали золотые искры — то самое пламя, которое род Огненного Пика двадцать лет называл слишком слабым, а оно разгоралось здесь, с нами, с каждым днём ярче. — У нас есть доказательства. Резонатор. Список жертв. Пустая строка в журнале. Теперь — три покушения. Нам нужно, чтобы это увидели все. Не Совет — все. Каждый студент. Каждый преподаватель. Каждый, кто делает вид, что не замечает.
— И как ты предлагаешь? — Эларион. Скептично, но с интересом.
Дракен усмехнулся — хищной, острой, опасной усмешкой, в которой не было ни капли прежней беззаботности. Только расчёт.
— Я — мастер миражей и представлений, дорогой мой, — сказал он. — Нам нужна сцена. Нужна аудитория. И нужна правда, которую нельзя опровергнуть.
— Собрание Кругов, — сказала я. Поняла мгновенно. — Через неделю. Ежегодное. Обязательное для всех.
— Именно. — Дракен кивнул. — Три тысячи человек. Весь Совет. И мы — с доказательствами, которые невозможно отрицать.
— Если мы доживём до собрания, — сказал Сайлас.
— Мы доживём, — сказал Ликан. Глухо. Твёрдо. — Потому что здесь они нас не достанут. А через неделю мы достанем их.
Он усмехнулся — зло, хищно, оскалив клыки, которые ещё не до конца вернулись к человеческому размеру.
— Неделя в подземелье, — добавил он. — С вами четверыми. В замкнутом пространстве. — Фыркнул. — Либо мы убьём друг друга, либо…