За огнём пришёл лёд. Холодное, острое, как скол обсидиана, раздражение — без эмоции в привычном смысле, чистое, дистиллированное недовольство, какое испытывает учёный, когда безупречный опыт срывается из-за нелогичной случайной переменной. Это был Сайлас. В его сознании я была не личностью, а сбоем в системе, аномалией, испортившей предсказуемый порядок вещей. Его холод резал глубже, чем огонь Дракена.
Третья волна была почти физически тошнотворной. Отвращение — чистое, незамутнённое, как родниковая вода. Брезгливость, с какой смотрят на что-то грязное, заразное. Моя смешанная кровь, само моё существование оскорбляли его. Эларион. Его чувства были под стать его магии — изящные, точные, смертельные. Он не просто ненавидел эту связь, он чувствовал себя осквернённым ею, будто его заставили пить из лужи.
И, наконец, четвёртый поток — низкий, глухой, вибрирующий на самой грани восприятия. Даже не чувство — инстинкт. Рык загнанного зверя. В ярости Ликана не было гордыни, только дикое, отчаянное желание вырваться, перегрызть путы, бежать. Его паника была животной. Он ненавидел не меня. Он ненавидел клетку, в которую заперли нас всех.
А сквозь этот оглушительный хор пробивался мой собственный тонкий, отчаянный писк. Паника. Я была крошечной лодкой в шторме из четырёх исполинских волн; они захлёстывали меня, топили, не давали вдохнуть. Моя личность растворялась в чужом хаосе. Я задыхалась.
Не знаю, сколько мы простояли — пять статуй, сцепленных цепями света, посреди ошеломлённого зала. Секунды? Минуты? Время потеряло смысл. Свет браслетов начал меркнуть, но не погас: раскалённые цепи истончились до едва видимых нитей, которые я по-прежнему чувствовала всем существом. Боль в запястье схлынула, сменившись ноющим гулом в самих костях.
Первым опомнился ректор. Древний, как сама академия, голос рассёк тишину — без удивления, без сочувствия, одна сухая констатация.
— Ритуал завершён! Круг Каменного Резонанса сформирован!
Шёпот, похожий на шелест сухого ветра, прокатился по галереям. Круг Каменного Резонанса. Легенда. Аномалия, что случается раз в несколько столетий, когда Сердце Академии, не найдя гармоничного отклика, силой лепит союз из самых несовместимых душ. Это не считалось благословением. Это считалось проклятием.
— Дракен из рода Огненного Пика. Сайлас из рода Полуночной Тени. Эларион из дома Серебряной Ивы. Ликан из клана Серого Леса. И Розалия, — ректор на миг запнулся, будто не сумел вспомнить мою фамилию, и просто махнул рукой, — из академии Белых Клёнов. Отныне вы — единый Круг.
Дракен издал сдавленный, яростный звук. Его унижение полоснуло меня, как собственное: ректор не счёл нужным даже назвать род его новой «партнёрши».
— Вам отведены апартаменты в Восточном крыле, — продолжал ректор тем же бесстрастным голосом. — Отправляйтесь туда немедленно. Ваша первоочередная задача — гармонизация связи. Любые попытки сопротивления или расторжения уз будут пресечены. Вы свободны.
«Свободны». Какая насмешка.
Нас не тронули. Когда мы двинулись — не сговариваясь, инстинктивно, как стая волков на одной цепи, — толпа расступалась, точно вода перед носом корабля. Я читала на лицах всё: любопытство, страх, злорадство, жалость. И чувствовала, как на эти взгляды отзываются мои «сокамерники»: ярость Дракена вспыхивала ярче, холод Сайласа делался колючее, Эларион выше задирал подбородок, а Ликан будто съёживался, становясь ещё мрачнее и опаснее.
Мы шли молча. Да и что тут скажешь? Все наши чувства и без слов транслировались друг другу, сплетаясь в невыносимую какофонию. Я старалась дышать ровно, выстроить внутри хоть какую-то стену — всё равно что вычерпать океан ложкой.
Куратор — тот самый сухой дракон — довёл нас до массивной двери тёмного дерева. Он смотрел куда-то в стену, мимо нас.
— Ваши апартаменты. Здесь есть всё необходимое: общая гостиная, пять спален, кухня, библиотека, тренировочный зал. Магические блокираторы не позволят вам покинуть это крыло или отдалиться друг от друга больше чем на пятьдесят шагов. Нарушение дистанции вызовет… дискомфорт.
«Дискомфорт». Ещё одно издевательское словечко. Он повернул ключ в замке и, не прощаясь, торопливо удалился — будто боялся подхватить нашу «неправильность».
Дверь со скрипом отворилась, приглашая нас в общую тюрьму.
Первым вошёл Дракен — не вошёл, а ворвался, и я ощутила, как его ярость рыщет в поисках выхода. За ним тенью скользнул Сайлас. Эларион замер на пороге, лицо его скривилось, как у человека, которого гонят в чумной барак, — но всё же шагнул внутрь. Ликан вошёл последним, напряжённо, как зверь в незнакомую пещеру. Я приплелась следом, выжатая досуха.