— Кафедра сравнительной магической биологии, — подсказал Эларион. — Единственная кафедра, которая занимается расовой спецификой магии.
— Дальше, — Сайлас провёл новую линию на полу. — Допуск «альфа» к моей лаборатории. Список: ректор, четыре декана, председатель Совета, глава каждой кафедры. Двенадцать человек.
— Сужаем, — сказал Сайлас. — Кафедра сравнительной магической биологии. Глава — имеет допуск «альфа». Знает расовую специфику. Кто?
Дракен произнёс это медленно, и его лицо потеряло всякую беззаботность:
— Профессор Мортимер Грейвс.
Имя повисло в воздухе. Каменное.
Грейвс. Я знала его, как все. Лекции по сравнительной биологии — обязательные для первого курса. Высокий, сухой человек с пепельными волосами и бледными глазами, которые никогда не улыбались. Его знание расовой магии было энциклопедическим.
И, как мы теперь понимали, — оружием.
— Серебряная лоза — контролируемое вещество, — продолжил Дракен. — Хранится в лаборатории его кафедры. Доступ — только у главы. Грейвс получал её дважды за последний месяц. Официально — «исследовательские нужды». Количество — втрое больше необходимого.
— Цепь подавления — его разработка, — добавил Эларион. — Лабораторная имитация эльфийской техники. Именно то, чем занимается его кафедра.
— А некромантический круг в моей лаборатории, — Сайлас, — использовал формулу из его публикации. Четырнадцатый том «Магической биологии». Страница двести семь.
— Сукин сын, — сказал Ликан.
Его голос заставил всех замолчать. Не громкость — тяжесть. Он смотрел на карту, и в его глазах была не ярость — усталая, мрачная определённость.
— Он использовал собственные исследования как оружие, — сказал Ликан. — Каждая его публикация — инструкция. Как подавить. Как ослабить. Как уничтожить каждую расу по отдельности.
— Но нам нужны не предположения, — Сайлас. — Прямая связь между Грейвсом и покушениями.
— Пустая строка в журнале, — напомнила я. — Ты говорил про магическую сигнатуру.
Сайлас кивнул.
— Фрагмент сигнатуры, оставшийся в архиве. Совпадение с публичной базой преподавателей — на девяносто три процента. Грейвс.
Все линии на карте сходились в одну точку. Одно имя. Один человек, который двадцать лет строил идеологию ненависти, одевая фанатизм в академическую мантию и выдавая за науку.
— Доказательств достаточно для обвинения, — подытожил Сайлас. — Но Совет может замять. Грейвс — двадцать лет в системе, двадцать лет связей. Его слово — против слова пятерых студентов.
— Значит, — Дракен поднялся, и под его кожей вспыхнули золотые искры, — нам нужно поймать его с поличным. На глазах у свидетелей, которых нельзя купить.
Сайлас произнёс это бесстрастно:
— Приманка.
Все посмотрели на меня. И я увидела в их глазах одно и то же: понимание. И отказ.
— Нет, — Ликан. Мгновенно. Рык. — Ты не будешь приманкой.
— Ликан…
Он шагнул ко мне — один шаг — и его руки легли мне на плечи, тяжёлые, горячие, собственнические. Не грубо — защитно. Как запирают дверь.
— Ты не наживка, — сказал он, глядя мне в глаза сверху вниз. — Не вещь, которую бросают волку. Ты — моя…
Он осёкся. Посмотрел — на Дракена, на Элариона, на Сайласа. Поправился:
— Наша. И я не позволю.
— Он прав, — Эларион. Тихо, но твёрдо. Он подошёл и встал рядом с Ликаном — плечом к плечу, два хищника, которые секунду назад ревновали друг к другу, а теперь встали стеной. — Три покушения. Профессиональные. Если что-то пойдёт не так…
— Всё пойдёт не так, — Дракен. Бледный, напряжённый. Ни тени улыбки.
— У кого из вас есть лучший план? — спросила я. Спокойно.
Каждый — отвёл взгляд. Один за другим. Потому что не было лучшего плана.
— Грейвс не придёт за вами, — сказала я. — Он действует через посредников. Но я — полукровка без чистой расовой магии. В его глазах — слабое звено.
— Ты не слабое звено, — рыкнул Ликан, и его пальцы на моих плечах сжались.
— Я знаю. Но он этого не знает. И в этом наше преимущество.
Три часа споров. Три часа рычания, холодных аргументов Сайласа, горячего отказа Ликана, тихого упрямства Элариона. Дракен метался между сторонами, его драконья природа разрывалась между осторожностью и пониманием того, что другого пути нет.
В перерыве, когда остальные разошлись по углам остыть, Ликан загнал меня в тёмный закуток между стеллажами — молча, одним движением, отрезав от остальных своим телом. Его лицо — совсем близко, дыхание горячее, глаза янтарные и бешеные.