Выбрать главу

Эларион — слева. Зеркально Дракену: на боку, лицом ко мне. Его рот нашёл мою грудь — ту, которую не занял Дракен, — и его язык обвёл сосок, втянул, и мягкий прикус его зубов послал разряд вниз по позвоночнику. Его рука — на моей спине, длинные пальцы играли по рёбрам, как по клавишам, и каждое касание было отдельной нотой.

И Сайлас — за Ликаном. Он сидел, и его руки — холодные, точные — легли мне на плечи сзади, и его пальцы начали разминать напряжённые мышцы шеи и лопаток. Не ласка — забота. Его способ быть здесь: не в центре, не главным, а необходимым. Тем, кто держит, пока остальные — несут. Его губы — на моём затылке, прохладные поцелуи, от которых мурашки бежали по спине и смешивались с жаром Ликана подо мной.

Четыре пары рук. Четыре рта. Четыре температуры. Четыре ритма — разных, но совпадающих, как инструменты в оркестре, нашедшем общую тональность. Через связь — все четыре нити пульсировали в унисон, и я чувствовала не четырёх отдельных мужчин, а единое поле — тёплое, горячее, прохладное, шёлковое, — обволакивающее меня со всех сторон.

Ликан подо мной — ускорил ритм. Его бёдра подавались навстречу мощнее, глубже, и я откинула голову, и Дракен поймал мой стон губами — поцеловал, глубоко, жадно, его язык нашёл мой. И Эларион — оторвался от моей груди, поднял голову, и его рот нашёл мою шею, и он целовал и шептал что-то на древнем эльфийском, и я не понимала слов, но чувствовала их значение через пурпурную нить: красиво, красиво, ты красива. А Сайлас — его пальцы с моих плеч скользнули вниз, по рукам, нашли мои ладони и переплелись с моими пальцами, и держал — крепко, как якорь, как берег в шторме.

И я — в центре — была всеми ими и собой. Коммутатор. Ядро. Сердце, через которое четыре потока сливались в один. Их удовольствие текло через меня — и возвращалось к каждому, обогащённое моим и чужим, замкнутый контур на пятерых, нарастающий виток за витком.

Палец Дракена — на мне. Рот Элариона — на моей груди. Ликан — внутри, глубоко, мощно. Руки Сайласа — в моих руках. Четыре прикосновения, четыре языка любви — одновременно, слитно, неразделимо. И я не могла больше различать, где кончается один и начинается другой, где моё тело, а где их — всё было общим, единым, расплавленным.

— Я не могу… — прошептала я, и не знала, кому, и знала — всем.

— Можешь, — четыре голоса. Одновременно. Дракен — шёпотом, Ликан — рыком, Эларион — мелодией, Сайлас — констатацией. Четыре слова — одно слово. Четыре голоса — один голос.

И я — могла.

Волна поднялась — не из одной точки, а отовсюду. Из глубины, где Ликан. С поверхности, где Дракен. С боков, где Эларион. Сверху, где Сайлас. Четыре потока — золотой, алый, пурпурный, серебряный — сошлись в одной точке, во мне, и мир стал белым. Абсолютно, ослепительно белым. Я закричала — и четыре пары рук держали, и четыре сердца бились моим ритмом, и через связь — вспышка, от которой дрогнули стены, — прошла сквозь всех пятерых.

Ликан — подо мной, его тело выгнулось, и рык — глухой, долгий — заполнил комнату. Дракен — рядом, его тело содрогнулось, и золотые искры рассыпались по нашей коже — по всей, по всем, — как россыпь звёзд. Эларион — его дыхание сорвалось, и тихий, элегантный, ломкий стон был самым уязвимым звуком, который он издавал в жизни. И Сайлас — его руки в моих руках стиснулись до боли, и его лоб упал мне на плечо, и он выдохнул — одно слово, только одно:

— Сто двенадцать.

И в этом слове было всё.

Тишина.

Пятеро — на ковре, у камина, в переплетении рук, ног, дыханий. Камин потрескивал. Часы тикали. Мир за окном жил своей жизнью, не зная, что здесь, в маленькой комнате Восточного крыла, только что произошло невозможное.

Ликан — подо мной, его сердце под моим ухом, ровное, мощное.

Дракен — справа, его горячий бок к моему, его рука на моём животе, и золотые искры угасали по одной.

Эларион — слева, его голова на моём плече, его платиновые волосы разметались по моей груди, и его дыхание — тёплое, ровное — щекотало кожу.

Сайлас — за нами, его спина к стене, мои ноги на его коленях, и его пальцы — перебирали мои пальцы ног, одну за другой, с тем же методичным вниманием, с каким перебирал страницы.