В записях двух выступлений Гитлера, сделанных генералом Гальдером, основное внимание уделено военным разделам в выступлениях фюрера: необходимо обеспечить тылы Германии на Востоке, прежде чем идти на завершающее сражение с Западом; желательно подвергнуть вермахт испытанию перед решающей схваткой. «Германия должна быть твердой, — говорил Гитлер, — нам предстоит отразить контрдействия англичан и французов. Мы должны действовать с беспримерной жестокостью и решительностью. Целью является не установление новых и лучших границ, а уничтожение врага, в первую очередь Польши». Была определена дата нападения — 26 августа.
Адмирал Бем сделал более полные записи, чем Гальдер; более подробные записи и у генерала Варлимонта, заместителя Йодля в штаб-квартире фюрера. Записи Бема цитируют Гитлера в больших подробностях. Гитлер еще весной принял решение прийти к этому конфликту. Он предполагал сначала, до решения польской проблемы, действовать против западных Держав. Однако обстоятельства вынудили его изменить эти намерения. Он пришел к выводу, что если сначала нападет на Францию и Англию, то поляки предпримут наступление на тылы Германии на Востоке, в то время как ее вооруженные силы будут полностью заняты на Западе. Однако французы и англичане не нападут на Западный вал, пока Германия будет занята разрешением своего спора с поляками. Английское перевооружение нереально, оно носит главным образом пропагандистский характер. «Мы будем сдерживать Запад, пока не разделаемся с поляками».
Следующей причиной, вынудившей ускорить события, был неблагоприятный ход выполнения четырехлетнего плана Геринга. Введенные ограничения должны были сказаться только через несколько лет; в 1939 году у Германии значительно лучшие условия для действий, чем те, которые будут в 1942 и 1943 годах. Опасность, которую нужно признавать и учитывать, состоит в том, что Англия и Франция могут напасть на Германию на Западе, но для Германии выбора нет: Германия теперь, вследствие англо-французского бездействия, имела хорошие шансы на успех; через ближайшие несколько лет таких шансов выиграть войну не будет.
Во втором выступлении Гитлер более конкретно говорил о ближайших задачах. Он опять настаивал, чтобы командующие не проявляли жалости, сентиментальности и были тверды в своих решениях. Быстрота — это все. Он сообщил им, что нападение, по всей вероятности, произойдет утром в субботу — через четыре дня. Когда Гитлер закончил свое выступление, Геринг первым начал аплодировать и от имени всех присутствовавших поблагодарил фюрера за его блестящее руководство. Он также выразил полную решимость присутствовавших добиться претворения в жизнь воли фюрера.
Времени зря не теряли. В тот вечер в министерстве иностранных дел фон Вейцзекер получил от немецкого представителя в Данциге Везенмейера подробный план готовящейся против поляков провокации, чтобы ответные действия поляков немцы могли использовать как повод к войне. Он описывал, как были созданы склады оружия специально для того, чтобы их обнаружили поляки, и подробности пяти этапов, которые последуют, чтобы вызвать необходимый кризис: поляки будут вынуждены прибегнуть к таким мерам, которые оправдают использование Германией вооруженных сил. Везенмейер просил, чтобы его донесения немедленно передали фюреру. Это и было сделано. На следующий день, когда английский посол прибыл с личным письмом Чемберлена Гитлеру, последний закончил долгий разговор с Гендерсоном предупреждением, что при следующей провокации со стороны поляков он будет действовать. «Вопрос о Данциге и коридоре так или иначе будет ликвидирован. Я хочу, чтобы вы обратили на это внимание». Однако донесение Гендерсона об этой встрече было воспринято в Лондоне только как еще один встречный удар в тяжбе за выгодные позиции (а Гитлер вполне мог иметь в виду это как средство запугивания слабовольного английского кабинета). В действительности выражение «так или иначе» не имело для него существенного значения: теперь он был уверен, что англичане ничего не предпримут, когда он вторгнется в Польшу. Все остальное для него пока что было несущественным. В этот день он приказал начать наступление на Польшу утром 26 августа: оставалось три дня.
Однако не все еще было решено или потеряно. В этот вечер, когда Гитлер говорил с Гендерсоном безапелляционным тоном, на какой-то момент инициатива перешла к французам. Верховный совет национальной обороны Франции собрался 23 августа в здании военного министерства в Париже под председательством премьер-министра Даладье. Присутствовали также министры иностранных дел, авиации, военно-морских сил, представители генерального штаба Гамелен, Дарлан, Вюйльмэн, Жакомэ и их основные помощники. Даладье поставил перед советом три вопроса, те самые три вопроса, ответы на которые английское и французское правительства обязаны были дать за многие месяцы до этого. Это была запоздалая и последняя возможность. Даладье просил членов совета дать ответы на следующие вопросы: