Утром 25 августа, когда осталось не более суток до того, как вермахт должен был начать тщательно скоординированное нападение на Польшу, английский комитет начальников штабов собрался в военном министерстве. Преобладающим было мнение, что войны вообще не будет.
Начальник имперского генерального штаба Горт ставил пять против четырех, что война не начнется; его заместитель генерал Рональд Адам предложил несколько большие шансы — шесть против четырех, что не будет войны, и только генерал Айронсайд высказал уверенность в неизбежности войны и предложил пять против одного, что война начнется.
В этот день кабинет не собирался, и англо-польский договор о взаимопомощи подписал Галифакс. Чемберлен ждал прибытия Гендерсона от Гитлера с ответом на свое письмо. В это же самое время из английского посольства в Берлине поступило довольно подробное изложение выступления Гитлера перед командующими на совещании 22 августа в Оберзальцберге. Между тем в самый последний момент, получив сообщения о заключении договора о взаимопомощи между Англией и Польшей и о решении Италии сохранять нейтралитет в случае войны, Гитлер отменил назначенное на следующее утро нападение на Польшу.
В Лондон Гендерсон прибыл утром 26 августа. Вечером собрался кабинет, где присутствовал Гендерсон. Проект ответа Чемберлена на послание Гитлера военный министр Хор-Белиша и министр авиации Кингсли Вуд нашли «слишком резким». Чемберлен согласился смягчить некоторые выражения. Белиша опять поднял вопрос о мобилизации резервистов территориальной армии. Это означало бы призыв около 300 тыс. резервистов. Гендерсона спросили, какова, по его мнению, будет реакция Гитлера на такой шаг со стороны англичан. Гендерсон ответил, что такой шаг может означать разницу между миром и войной. Чемберлен понял намек. Он разрешил военному министру призвать 35 тыс. резервистов территориальной армии, чтобы укрепить оборону в уязвимых пунктах.
В имперской канцелярии в Берлине 25 и 26 августа царила полная неразбериха. Колебания Гитлера и отмена им в самый последний момент приказа о нападении на Польшу вызвали в вооруженных силах довольно широкую критику в его адрес, однако она оказалась не многим более обычного солдатского ропота, хотя многие офицеры и присоединились к критикам Гитлера. Это недовольство никогда не достигло тех размеров, как это вообразили некоторые из основных членов группы противников Гитлера. Остер был убежден, что Гитлер не переживет такой осечки, станет посмешищем для вооруженных сил.
Начальник Остера адмирал Канарис, глава немецкой контрразведывательной службы, вместе с Остером являвшийся основным звеном связи с разведкой западных держав, соглашался с мнением Остера. Оба были уверены, что проявленная англичанами 25 августа твердость окупилась подписанием договора о взаимопомощи с поляками. И теперь Гитлер не будет рисковать войной, которая приведет его к столкновению с Англией.
Возникает естественный вопрос: не была ли именно в этом причина уверенности, с которой генерал Горт трактовал обстановку в том духе, что не будет войны. Следует добавить, что до утра этого дня военное министерство не имело никаких сведений об общей мобилизации в Германии.