Войны, и особенно война 1939 года, чаще всего являются результатом скорее выдуманных или неправильно истолкованных, чем реально сложившихся, ситуаций. В 1939 году информация, поступавшая от дипломатических источников и секретных служб, только косвенно указывала на источник угрозы, но и этого было достаточно, чтобы запугать англичан и французов до состояния растерянности. Так, в период этих решающих недель марта 1939 года Чемберлен отчетливо понимал намерение Гитлера захватить Польшу, но полученная им информация была неправильной. В ней говорилось о нависшей угрозе нападения «теперь, в любой день», и именно необходимость встретить эту нависшую угрозу заставила Чемберлена провести в спешном порядке свое предложение о гарантиях Польше.
А эта ошибка во времени, допущенная в разведывательной информации и доведенная в таком виде до Чемберлена, привела его к совершению крупнейшей ошибки во всей войне, хотя войны еще и не было. Горькая ирония всей этой истории заключается в том, что целью гарантий Польше в начальной стадии было удержать Гитлера от нападения на Польшу «теперь, в любое время»— в апреле — и заставить его остановиться, сохранив мир и тем самым обеспечив необходимое время для урегулирования данцигского и польского вопросов. Гарантии не были задуманы, как видно из документов, для мобилизации быстрой военной помощи полякам в случае нападения на них или скорейшего разгрома Гитлера, если он решится на войну.
Поскольку Гитлер не напал ни на Данциг, ни на Польшу в конце марта или начале апреля, как об этом предупреждали Чемберлена секретная служба и другие органы, он успокоился: гарантии Польше сработали; они сдержали Гитлера.[27] Критики Чемберлена, а также, что более удивительно, его друзья были склонны смотреть сквозь пальцы на то сильное влияние, которое оказало на него развитие событий, подтверждавшее точность его интерпретации и правильность его политики. Через многие месяцы, в середине июля 1939 года, когда кризис вновь приобрел острые формы, Чемберлен все еще был убежден в возможности разрешения возникших проблем без войны. «Если бы диктаторы имели хоть чуточку терпения, — писал он своей сестре, — можно было бы найти путь к удовлетворению претензий Германии и в то же время обеспечить независимость Польши». И замечание, которое он сделал в беседе с американским послом Джозефом Кеннеди позднее, когда уже началась война, подчеркивало упорство Чемберлена в политике выигрыша времени для разрешения спора между Гитлером и поляками на основе переговоров. По свидетельству Кеннеди, ни англичане, ни французы не пошли бы на войну из-за Польши, если бы не постоянные подстрекательства Вашингтона.[28]
Здесь опять мы встретились с этим странным противоречием в самом Чемберлене. При обсуждениях в кабинете министров и при переговорах с лидерами лейбористской оппозиции он дал понять своим коллегам, что если Гитлер нападет на Польшу, то поляки сумеют продержаться столько времени, чтобы Англия и Франция успели мобилизовать все силы и прийти им на помощь. Польское правительство, конечно, понимало ограниченность любого вооруженного вмешательства англичан, и тем не менее оно приветствовало наши гарантии и верило, что это «скорее удержит, чем спровоцирует, нападение Гитлера». Однако здесь ясно подразумевалось, как утверждал позднее Самуэль Хор, что сдерживающим средством в гарантиях Польше была мировая война против Германии, а не непосредственная помощь полякам на месте. 30 марта лидерам лейбористской оппозиции вновь сообщили, что, по имеющимся у правительства сведениям, Германия собирается напасть на Польшу в самое ближайшее время. А на следующий день Чемберлен сообщил парламенту условия английских гарантий Польше. Это было странно сформулированное заявление.
Агентство Рейтер и газета «Тайме», имевшие особенно тесные связи с канцелярией премьер-министра, дали «интерпретацию» этих гарантий, которая могла исходить только с Даунинг-стрит[29]1. Английские гарантии подразумевали, разъясняли эти два органа с оттенком несомненной авторитетности, что поляки вступят в новые переговоры с немцами и проявят большую примирительность. «Только идя на уступки немцам, поляки могут заслужить наши гарантии».