Предположение, что люфтваффе действовали только против военных объектов (Варшава была одним из них), выдвинутое руководством английских ВВС и английской армии в качестве аргумента против тех, кто хотел активного вмешательства бомбардировочного авиакомандования в боевые действия против Германии, было отвергнуто некоторыми высокопоставленными офицерами в английских ВВС.
Коммодор авиации Слессор, являвшийся начальником отдела планирования штаба ВВС Англии и членом объединенного англо-французского штаба со дня его создания в марте, подверг сомнению разумность такой политики в своем меморандуме на имя начальника штаба ВВС, подготовленном в ходе первой недели войны. Учитывая, что представившаяся возможность напасть на Германию, когда она погрязла на другом фронте, приносилась в жертву вследствие приверженности к принятой политике сохранения в целости бомбардировочной авиации, Слессор писал: «Хотя численность нашей авиации в воздухе является важнейшим фактором, нельзя игнорировать другие важные соображения. Мы теперь находимся в состоянии войны со страной, обладающей внушительным фасадом своей вооруженной мощи. Однако эта страна со своим фасадом насквозь прогнила, ослабела в финансовом и экономическом отношении и уже погрязла на другом фронте боевых действий… В настоящее время инициатива за нами. Если мы воспользуемся ею теперь, то можем добиться важных результатов, если мы упустим инициативу вследствие выжидания, то, вероятно, потеряем значительно больше, чем выиграем».
Это было здравое, почти пророческое предупреждение, о котором Джон Слессор позднее в своих мемуарах странно умалчивает.
Оценку обстановки того времени, данную Слессором, разделял и помощник начальника штаба ВВС вице-маршал авиации Дуглас. В своих мемуарах лорд Дуглас описывает, что события развернулись в совершенно ином направлении, чем предполагали. Вместо того чтобы разрешить английским ВВС участвовать в войне, их удерживали на привязи. Английские ВВС должны были получить приказ начать воздушное наступление против Германии немедленнно. Вместо этого немцам позволили диктовать англичанам политику и образ действий. Дуглас и штаб ВВС с горечью переживали крах такой политики и унижение, видя уничтожение Польши, в то время как западные союзники пальцем не шевельнули, чтобы помочь ей. Они чувствовали, что единственное возможное объяснение такому поведению нужно искать в том, что премьер-министр и кабинет все еще надеялись договориться с Гитлером после разгрома им Польши.
Но было, однако, и другое возможное объяснение. Рекомендации, которые выносили английский и французский комитеты начальников штабов, с тех пор как они начали совместное обсуждение, сводились к тому, чтобы предостерегать свои правительства от принятия решительных мер. Как мы видели, военные, авиационные и военно-морские советники правительств все время твердили, что они не в состоянии оказать какую-либо помощь Польше или нанести более или менее ощутимый удар по Германии. И все же, даже исключая особые обстоятельства, связанные с военно-морским флотом, нельзя избежать вывода, что англо-французское контрнаступление в широких масштабах (в условиях 1939 года) было возможно и почти наверняка оказалось бы успешным.
Поэтому генеральные штабы Англии и Франции должны вместе со своими правительствами разделять серьезную ответственность за отказ дать сражение, которое могло быть выиграно и которое могло решить исход второй мировой войны в сентябре 1939 года.[59] Представившаяся возможность исчезла, чтобы никогда больше не повториться.