Он предстал перед районным судьей в 11 часов в воскресенье. Выделенный ему адвокат, настаивая на освобождении арестованного под залог, не смог представить убедительных свидетельств того, что его подзащитный не ударится в бега. Единственным реальным достоянием Карла являлась «Леди Хоуп». То, что у него в прошлом не было приводов в полицию, что он прожил в округе на одном месте долгое время и здесь же занимался официально зарегистрированным промыслом, не принималось во внимание.
Назначая фантастическую сумму залога в пятьсот тысяч долларов, районный судья гарантировал его непременную явку на последующие слушания, но все понимали, что это означает. Карл до суда будет сидеть в тюрьме. Как мог нищий краболов, снимающий жалкую квартирку на окраине, наскрести столько «зеленых», чтобы купить себе временную свободу? Однако он добыл эти сумасшедшие деньги неизвестно где и теперь был отпущен.
— Вы знаете, куда он направился? — спросила Фрэнсис.
— Нет. Ответственный за надзор за ним офицер не удосужился известить нас, что Карл внес залог. Теперь парень разгуливает сам по себе. На лодке его нет, дома тоже. Но его нельзя считать беглецом, потому что он имеет право находиться где угодно в пределах страны.
— Вы обыскивали его квартиру?
— А как вы думаете? Конечно. Там пусто, хоть шаром покати. Приобщили к уликам парочку фото, где он вместе с Хоуп, и приглашение на свадьбу в чистом конверте, без адреса. Вот и весь улов.
«Но Карл не мог быть в списке гостей!» — подумала Фрэнсис, вспомнив свой разговор с Биллом. Если только Хоуп сама не вручила ему приглашение. Такая возможность не исключается. Но неужели она надеялась, что он придет? И хотела этого? Но зачем? С какой целью? Что толкало ее на это? Фрэнсис попыталась представить, о чем думал Карл, глядя на каллиграфические буковки на глянцевой карточке. Что он ощущал? Гнев? Тоску?
— Будь я проклят! — крикнул с порога вошедший в комнату Элвис. — Вы ни за что не угадаете, кто отвалил пятьсот кусков за нашего клиента!
— Ну! Не телись, говори, — потребовал Марк.
Когда Элвис назвал имя, Фрэнсис не поверила ушам и заставила его повторить.
— Все точно. Теодора Пратт. Твоя бабушка вызволила малыша из темницы.
— Тедди! — громко позвала Фрэнсис, ворвавшись в коттедж.
Дверь на пружине захлопнулась за ней с такой силой, что стены затряслись. По дороге сюда она пренебрегала всеми ограничениями скорости и отчаянно рисковала, идя на обгон. Паника ее еще усугублялась тем, что мобильник выдавал лишь короткие гудки. Явно у Тедди была снята трубка. Что произошло? Чем руководствовалась бабушка, внося залог за вероятного убийцу Хоуп? Не сошла ли она с ума на старости лет? Сознавая, что Тедди может подвергнуться серьезной опасности, Фрэнсис позвонила с дороги в Департамент полиции Манчестера. Она ожидала, что, когда подъедет, полицейские будут уже там, но не увидела ни машин с синими мигалками, ни иных следов присутствия стражей порядка.
— Тедди!
— Незачем кричать. Я здесь, на веранде.
Тедди устроилась на плетеном стульчике, скрестив ноги. На ней была короткая юбка и блузка спортивного покроя, на шее — ее знаменитые жемчуга, на голове громадная соломенная шляпа. В одной руке она держала высокий стакан с охлажденным мятным чаем — аромат был одуряющий, — в другой — сигарету.
— Где полиция?
— Это ты их сюда прислала? Ба! Ну и ну! Появились тут двое — приятные молодые люди, очень вежливые, хотя один был с серьгой, я заметила. Я их впустила, перекинулась с ними парой слов, но, честно говоря, я не поняла, что им от меня надо. Я в полном порядке.
— Ты внесла залог за Ле Флера? — выпалила Фрэнсис.
— За Карла? Да. Но он для меня не опасен, ты зря волнуешься. — Тедди отхлебнула из стакана и облизала губы. — Он не убивал Хоуп. И незачем ему коротать время за решеткой только потому, что у него в кармане пусто.
— Ты не соображаешь, что делаешь. Полиция нашла доказательства его причастности к преступлению. Свидетельства, прямо указывающие на него. Послушай меня!
Фрэнсис уже собралась выложить бабушке все факты, собранные следствием, как вдруг уловила легкое движение у себя за спиной.
Карл стоял на пороге веранды, обнаженный до пояса, капли воды блестели на загорелой волосатой груди. Он невозмутимо растирался полотенцем.
Фрэнсис мысленно отругала себя за недогадливость. Как она могла быть так глупа? Конечно, где же еще он мог устроить себе временное логово, если не здесь?