— Я бы хотел посетить Лоуренсов, если только мой визит не будет им в тягость, — продолжал Уитни. — Аделаида и Билл должны знать, что вся наша община поддерживает их и молится за то, чтобы господь дал им силы пережить столь тяжкую потерю. Я уповаю на то, что их вера не ослабнет после такой трагедии. Любая помощь, как духовная, так и материальная, будет им предложена.
— Вы очень добры, — промямлила Фрэнсис, ожидая конца затянувшегося монолога.
— Не поймите меня превратно, пожалуйста. Даже самых верующих людей такой случай способен выбить из колеи. И чтобы укрепить их дух в часы испытаний, требуется Работа, именно Работа с большой буквы. И я занимаюсь такой Работой, как она ни тяжела и ни горька. А сегодня мне особенно тяжело.
Преподобный Уитни воздел очи к небу, словно призывая господа бога в свидетели своих мук, и вдруг сменил тему:
— Вряд ли вы читали брошюру «Когда хороший человек незаслуженно страдает».
— Вы правы, сей научный труд мне не попадался. — Фрэнсис понадеялась, что ее ирония не дойдет до преподобного Уитни. Так и оказалось.
— Это исследование посвящено важной проблеме: почему господь подвергает праведников тяжелейшим испытаниям и как сохранить веру в таких обстоятельствах. Я многое почерпнул для себя из этой книги и часто обращаюсь к ней в трудные минуты. Не смогли бы вы вручить ее Аделаиде от меня и от имени всех прихожан нашего храма?
Отец Уитни действовал, как заправский фокусник. Еще секунду назад у него в руках не было ничего, а теперь появилась на свет тощая книжица, которую он протянул Фрэнсис. На слегка потрепанном переплете она разглядела имя автора — Роби Кушнер.
— Я уверена, что Аделаида оценит ее по достоинству. — Фрэнсис стоило усилий спрятать невольную улыбку.
Она бегло перелистала страницы. «Для тех, кого больно ранила жизнь, эта книга послужит лекарством», — бросилась ей в глаза фраза, напечатанная крупным шрифтом.
— Религия занимала огромное место в сознании Хоуп, — гнул свою линию священник. — Между нами постепенно возникло полное доверие. Мы стали друзьями. Любым своим секретом она делилась со мной. Как мог, я ей всегда помогал восстановить душевное равновесие, сгладить ее противоречия с родителями, смягчить ее страдания…
Он сделал паузу и вновь посмотрел на молящуюся у алтаря Аделаиду.
— К сожалению, я не могу ждать, когда она кончит молиться. У меня есть срочные дела, связанные с приходом. Примите мое благословение. Крепитесь духом.
— Благодарю вас. — Фрэнсис с облегчением проследила, как он удалился.
Она пощупала хиленькую книженцию, оставленную им, и сомнение заронилось в ее мозгу. Если он знал всю подноготную Хоуп, то почему не предугадал ее самоубийство? И тут же в голове Фрэнсис эхом прозвучали слова Джека о насильственной смерти Хоуп. Верит или не верит в факт самоубийства священник? Что-то он слишком легко ниспосылает на грешницу прощение Всевышнего.
— Умник, привет! Это я, Фрэнни Пратт.
Связь была на удивление плохой, будто она звонила куда-то в Тибет, а не на мобильный телефон обитателя Нью-Йорка.
— Могла бы не называть фамилию, — заметил ее собеседник. — У меня не так много знакомых Фрэнни, чтобы я не узнал тебя. Какого черта ты меня беспокоишь, и где ты?
— В Манчестере, штат Массачусетс. В тридцати милях к северу от Бостона.
— А где ты до этого пропадала целую вечность? Ты совсем меня забыла.
Фрэнсис обожгло чувство вины. Она даже не посетила вечеринку, устроенную по поводу ухода на пенсию из окружной прокуратуры графства Суффолк своего старого, верного и столь полезного в исключительных обстоятельствах друга. Правда, она всегда чувствовала себя чуждым элементом на разных сборищах, но такое событие нельзя было пропустить. Тем более что ей очень не хватало общения с Умником. Не так много истинных друзей значилось в ее списке. И когда надо было крикнуть «SOS», первым в голове возникало его имя.
Она понимала, что, расставшись со всеми — и даже с некоторыми секретными своими обязанностями, Умник получил наконец возможность заниматься только тем, что ему по душе. Поймает ли она его на крючок с делом Хоуп? Не только его незаурядные способности, но и связи могли сыграть решающую роль. За ним она была бы как за каменной стеной.
— Конечно, я должна перед тобой извиниться…
— Я тебя прощаю. Можешь переходить к делу.
В этом был весь Умник! Конкретный, благожелательный, не растерявший свою прежнюю энергию. Следуя его правилам, Фрэнсис четко, вразумительно и кратко изложила то, что произошло в Манчестере за последние двадцать четыре часа.