— Теперь побеседуем. Выкладывай все, что знаешь.
Фрэнсис охотно откликнулась на предложение и сделала краткий деловой отчет.
— Остановимся на том моменте, когда ты обнаружила тело своей кузины. Что тебе запомнилось?
— Не слишком многое, к сожалению. — Ей не хотелось признаваться, что тогда она сама чуть не впала в беспамятство.
— Ладно, но ты знаешь процедуру и как при допросах в копов всаживают дрель. Представь себя свидетелем в суде. Восстанови в памяти очередность увиденных деталей. Ты сказала, что она висела на люстре?
— Да.
— А что насчет наклона головы?
Фрэнсис зажмурилась, пытаясь представить то, что старательно гнала из памяти, — лицо мертвой Хоуп, и ничего не смогла вспомнить.
— Где был узел? — последовал очередной вопрос.
— Что ты имеешь в виду?
— Справа, слева или прямо под подбородком?
Фрэнсис что-то вспомнила, но это мелькнуло, как кадр из фильма ужасов. Она растягивала петлю на шее Хоуп, но ей не удалось это сделать, как и Джеку, который ворвался в комнату несколькими минутами позже. Из ее молчания Элвис сделал определенный вывод.
— О’кей. Здесь «мертвая зона». Попробуем подобраться с другой стороны. Как высоко она висела?
Взглянула ли Фрэнсис тогда на ноги Хоуп? Да, взглянула.
— Ее ноги чуть не доставали до пола…
— Чуть?
— Они его касались. Это важно?
Она тут же поняла, что задала глупый вопрос, потому что голова Элвиса тотчас превратилась в компьютер, прокручивающий всевозможные версии. Затем он прочел ей короткую лекцию:
— Тот, кто хочет повеситься, сгибает ноги в коленях, чтобы ускорить смерть. Не буду описывать тебе другие случаи, когда люди кончали с собой, сидя на стуле, — к нашему делу это не относится. Поэтому я спросил, каково было положение узла на шее. Если справа, то перекрывался доступ крови к мозгу через сонную артерию. Человек через пару секунд теряет сознание. Узел на левой стороне также весьма эффективен, он блокирует яремную вену. А вот узел по центру убивает медленно и весьма мучительно, потому что просто душит, перекрывая трахею. Я был бы очень удивлен, если малышка избрала последний способ, тем более в обстоятельствах, которые ты мне так красочно описала.
Фрэнсис удивилась, откуда Элвис почерпнул столько информации о висельниках, но спрашивать об этом не стала. У каждого детектива есть копилка, куда он складывает самые разные сведения, полученные иногда случайно, а чаще тяжким трудом, сродни золотоискательскому.
— Теперь рассмотрим версию убийства, — продолжил Элвис. — Преступнику надо надежно повесить жертву, чтобы быть уверенным в результате. Для этого требуется сломать шейные позвонки, и тогда она уже никуда не сбежит.
Нахмурившись и свирепо нажав на клаксон, предупреждая не слишком спешащего водителя, Элвис вывел машину на скоростную полосу.
— Помню, несколько лет назад плохие парни накинули петлю на шею своему знакомому — тоже, скажу я, не святому праведнику — и, приставив дуло пистолета к виску, заставили его удушить самого себя, конечно, чтобы выдать это за суицид. Все поверили, только не я. Из-за этого в меня потом стреляли.
— А почему ты решил, что это не самоубийство?
— Информатор. Свидетель. «Шестерка». Он трижды писался в штаны — сперва, как признался, при самом повешении, потом когда мне докладывал и еще когда получал от меня иудины сребреники, уже предугадывая петлю на собственной шее. Я не Шерлок Холмс, я работаю просто, без затей.
— А вскрытие не доказало убийства?
— В том-то и дело, что нет. Парень вздумал повеситься по собственной воле, а такое случается сплошь и рядом, и причины понятны. Погляди, в каком муравейнике мы живем.
Ему не надо было напоминать об этом Фрэнсис. Они въехали в оживленную часть города, где сгрудившиеся в пробках машины скрывали внутри себя человеческие лица, а между коробками из бетона и стекла велась борьба за место для стоянки.
— Вот мы уже и в центре муравейника, — сказал Элвис, припарковавшись на служебной стоянке перед огромным зданием с фасадом, украшенным безвкусным орнаментом. Кроме полицейских автомобилей и машин «Скорой помощи», никто на просторной площадке не парковался, как будто это было проклятое место.