— Но она встречалась и с Джеком, — напомнила Фрэнсис.
— То было ее дело, а не мое.
Тедди рассуждала настолько цинично, что Фрэнсис просто не узнавала свою бабушку. Вероятно, сказывался возраст и то, что с годами человек освобождается от многих условностей и обретает свободу мышления.
— А Билл и Аделаида этого не одобряли? — спросила Фрэнсис, заранее зная, каков будет ответ.
— Конечно. Иначе и быть не могло. Карл — человек из другого класса, низкого происхождения, малообразованный и бедный. Нам нравится говорить, что все равны и подобные вещи значения не имеют. Мы притворяемся, что уважаем человека за его личные качества, ценим сам портрет, а не рамку, в которую он вставлен, но на деле все не так. Мир не настолько изменился, как у нас принято провозглашать. Кроме того, тут как тут был Джек Кэбот. По общему мнению, лучшего варианта для Хоуп не сыщешь.
— А она советовалась с тобой? Джек или Карл — кому из них отдать предпочтение?
— Нет. Но Хоуп не была глупа. Она понимала, что за Джеком все преимущества. На нее оказывалось громадное давление, чтобы только она порвала с Карлом, и доводов в пользу этого разрыва было предостаточно, причем весьма убедительных. Она сама понимала, что ей желают добра.
Но каким доводам могла внять Хоуп, если, как описывает Тедди, ее страсть была неподвластной рассудку? Разве не об этом грезят все женщины? Но немного поразмыслив, Фрэнсис осознала, как она наивна. Ведь Хоуп могла слышать разговоры, перешептывания, обрывки сплетен, циркулировавших в Охотничьем и яхт-клубе, ловить на себе косые, осуждающие взгляды на вечеринках, где собиралась городская аристократия.
«Вы слышали? Хоуп Лоуренс связалась с нищим рыбаком, и к тому же португальцем!»
А какой удар наносили эти слухи по самолюбию Аделаиды и Билла Лоуренсов, достойной, всеми уважаемой супружеской пары, ведущей приличный, хоть и скромный образ жизни! Для них породниться с кланом Кэботов было сказочной удачей.
— Когда она виделась с Карлом последний раз?
— Не могу припомнить… — Тедди устало прикрыла глаза.
— Они давно прекратили свои визиты сюда?
— Да, но это произошло по другим причинам, по крайней мере, я так думаю. Почти полгода назад случилось печальное недоразумение. Между нами пробежала кошка, и Хоуп стала очень редко навещать меня. И, разумеется, уже не приводила с собой Карла.
— А из-за чего вы повздорили?
— Моя дорогая, одна старая мудрость гласит: «Не затевай спор о религии, политике и о будущих родственниках с теми, кто тебе дорог». Так вот, поверь мне, древние как в воду глядели. А меня словно кто-то за язык дернул, и я ляпнула…
— Что-нибудь по поводу Кэботов? — предположила Фрэнсис.
— Вот еще! Не говори чепухи. Эти люди не стоят того, чтобы их обсуждать. Посредственность, и не более того. Нет, мы поссорились из-за церкви. Хоуп все больше и больше времени стала проводить там, и я ее предостерегла…
— А что плохого ты в этом усмотрела?
— Слово «плохое» — не из моего лексикона. Тебе, как никому другому, пора зарубить это себе на носу.
Бабушка умела ужалить. Тедди вообще обладала почти мистическим даром потихоньку доводить людей до белого каления или, наоборот, усмирять своих собеседников. Фрэнсис помнила, как приехала однажды к бабушке в десятилетнем возрасте. Тедди, казалось, была искренне рада встрече с внучкой, но тут же спросила, захватила ли та с собой флейту. Юной Фрэнсис смертельно надоел этот инструмент, и она солгала, что оставила его дома.
«А без него тебе тут делать нечего», — на полном серьезе заявила бабушка. Внучка с ужасом встретила стальной бабушкин взгляд, ударилась в слезы и покорно достала из футляра свою серебряную мучительницу.
— Хоуп искала для себя ответы, — продолжила старуха, походя сделав замечание своей уже великовозрастной внучке. — Ей хотелось, чтобы ей сказали определенно: если сделаешь то-то и то-то, в награду обретешь счастье. Она надеялась, что церковь подскажет, какие именно шаги ей надо сделать, как стать хорошей, чуть ли не праведницей. Меня это беспокоило. Я ничего не имею против епископальной церкви. В большинстве эти священники порядочные люди, устраивают милые благотворительные приемы с коктейлями и пекутся о безработных, которым любая работа поперек горла. В эпоху покойного Кеннеди мятущуюся девицу снабдили бы разумными мирскими идеями, но Кеннеди нет, и Хоуп припала к рясе священника. Все, что ей требовалось, — это незыблемая структура, фундамент, на котором зиждется вера, и цель для приложения энергии. Мы все нуждаемся в этом, но как-то обходимся домашними средствами, а она не могла…