Но упоминание Тедди подействовало на него совершенно неожиданным образом. Он вдруг разразился хохотом, швырнул в открытый люк свой устрашающий гаечный ключ, упавший туда с лязгом, и нагло уставился на Фрэнсис:
— А если я помогу вашей шайке, что это изменит?
Фрэнсис почувствовала присутствие Элвиса за спиной. Шагнув на палубу, он ответил за нее:
— Подумай о Хоуп. Тебе хочется, чтобы ее убийца гулял на свободе?
Карл как-то сник. Не желая показать этого непрошеным гостям, он стал молча перемещаться по палубе, делая вид, что занят перетряхиванием рыболовных сетей, хотя его действия явно были бессмысленными. Фрэнсис и Элвис уступали ему дорогу, а он словно бы их не видел. Так продолжалось довольно долго, но наконец Карл заговорил глухо, почти не шевеля губами, будто чревовещатель:
— У вас обоих нет ничего на меня, иначе мы разговаривали бы не здесь, а в участке через решетку. Но копы так просто не жалуют в гости, чтобы поболтать по душам. Я не доверяю ни тебе, — он обратился Фрэнсис, — ни твоему приятелю. — Карл указал пальцем на Элвиса. — Но если вы мне кое-что пообещаете, я вам выложу правду о Хоуп. Все, что знаю… Принимайте мои условия или валите отсюда!
С этими словами Карл нырнул в черный зев своей каюты, как пес в конуру, и начал стучать там по чему-то металлическому.
Переглянувшись с Элвисом, Фрэнсис черкнула на карточке пару телефонных номеров и положила бумажку на порог без особой надежды, что Карл позвонит.
Уходя с пирса, она чувствовала, что потерпела поражение в схватке с неизвестным злом. Карл был необуздан и опасен, но его поведение не укладывалось в обычную схему. Преступник был бы более увертлив или, наоборот, более истеричен. Предвечерний туман, наползающий с океана, еще больше затуманивал ей мозги. С каким-то отчаянием вопили кружащие над пирсом чайки, ныряя в воду и взлетая вверх с зажатой в хищных клювах добычей. Шла борьба за существование. Становилось все холоднее, температура падала, остывал и воздух, и океан.
— Ну что? — спросила она у Элвиса, который шел за ней по пятам, иногда по-джентльменски пытаясь оградить ее от порывов ветра.
— Постараюсь выяснить подноготную нашего приятеля-краболова. Если твой дядя решится надавить на кнопку, его можно будет привлечь. Однако ясно — он знает больше, чем нам сказал.
— А скажет ли он это официально?
Элвис улыбнулся.
— Крутые парни мягчают, лишь стоит надеть на них наручники. А этот — не из самых крутых. Мне кажется, он просто поэт.
Элвис употребил термин, который очень озадачил Фрэнсис. Затем ее партнер по расследованию продолжил:
— Если мы добьемся ордера на арест и заключение этого неприятного типа в тюрьму, кое-что интересное, может, и выплывет из воды.
Улыбка Элвиса приобрела таинственность.
Обилие полицейских машин возле дома Лоуренсов ошеломило Фрэнсис. Она сразу же представила, как ведут себя профессионалы, расследующие убийства, как бесцеремонно вторгаются во все комнаты, ванные, туалеты, собирая микроскопические частицы неизвестно чего. Покой и уют дома тетушки Аделаиды был нарушен, и, вероятно, навсегда.
Затормозив у начала подъездной дорожки, Фрэнсис съехала в сторону, освободив путь другим машинам, выключила двигатель, закрыла глаза и опустила голову на рулевое колесо.
О, если бы ей удалось ненадолго задремать, а еще лучше — проспать много-много дней!
«Девочки, девочки, возвращайтесь!» — вспомнила она крик отца, еще здорового и полного сил, когда он видел, что огромная волна готова их накрыть. Он был беспомощен перед стихией и не успевал их спасти, если бы опасность действительно была грозной. Но девчонки справлялись сами и потом блаженствовали на теплом песке, хохоча, довольные собой и в восторге от того, что им уделяет внимание такой видный мужчина.
Прежде чем войти в дом, Фрэнсис тщательно промокнула глаза, в которых выступила влага то ли от воспоминаний, то ли от холодного ветра. Траурное настроение — это одно, а поминки по ушедшему миру детства, где царил порядок, превратившийся теперь в хаос, можно было бы отложить. Дело прежде всего. Убийца не найден и разгуливает на свободе.
— Я уже несколько раз повторял, что мы ничего об этом не узнаем!
Билл говорил на повышенных тонах. Фрэнсис застала его в прихожей вместе с Аделаидой и детективом Флемингом, который рукой, облаченной в пластиковую перчатку, совал им чуть ли не в нос мятый конверт, впрочем, держа аккуратно за уголок.
— Фрэнни! — воскликнула тетушка. — Слава богу, ты здесь!