— Вам решать. Вы расследуете преступление, а я лишь излагаю медицинские факты.
Все произнесенное Мэгги болезненно резонировало в ушах Фрэнсис. Ее мысли тут же обратились к тому, что поведала ей Фиона Кэбот о бесплодии Хоуп. И кто возражал против вскрытия? Опять же Фиона. Знала ли она, что у Хоуп есть любовник на стороне? Если она была против женитьбы сына, не могла ли она воспрепятствовать этому, пойдя до конца, на самый отчаянный и роковой шаг? Фрэнсис постаралась не поддаться первому побуждению заподозрить в убийстве женщину, которая показалась ей неприятной в общении. Воцарилось молчание, как будто каждый из троицы оценивал важность только что оглашенных сведений.
— Что, по твоему мнению, привело ее к смерти? — спросил Элвис у жены. — Какую бы ты выстроила цепочку?
Мэгги сняла очки и в задумчивости зажала меж губ ушко оправы.
— Секс, наркотики, рок-н-ролл, — усмехнулась она невесело, перечисляя традиционные пороки современной молодежи. — А если конкретно, то она потрахалась с кем-то, наставив рога своему жениху, проглотила изрядную дозу таблеток, успокаивая расшалившиеся нервишки, а за считаные минуты до того, как идти под венец, была убита кем-то, кто хотел выдать ее смерть за самоубийство.
— А возможно ли, что убийца предварительно одурманил ее?
— Сомневаюсь. Я не нашла свидетельств тому, что таблетки насильственно просовывали ей в горло.
— А на слизистой оболочке пищевода не осталось следов? — держалась за свою версию Фрэнсис.
Мэгги немного подумала и ответила твердо:
— Я лично отвергаю этот вариант и имею на то основания. Хотя, разумеется, это облегчило бы убийце его работу.
— Мы получили дополнительную информацию из лаборатории, — сказал Элвис. — Есть четкий отпечаток пальца с дверной ручки гардеробной, и сейчас проводится проверка его по картотеке. Кроме того, обнаружен неполный отпечаток на крышке пузырька с таблетками, который принадлежит не жертве. На использованной гигиенической салфетке найдены следы слюны жертвы, содержащей мепробамат. Это можно истолковать так, что сначала она положила в рот таблетки, затем передумала, выплюнула их в салфетку, а потом все-таки приняла их. Несколько странно, конечно. Как будто имело место чье-то вмешательство. Например, кто-то зашел в комнату, поговорил с Хоуп, а затем ушел. — Элвис сделал паузу, подчеркивая важность своего предположения. — Найдены еще две частицы шелковой ткани от подвенечного платья Хоуп на ковре возле туалетного столика. Это еще не улика, но есть гипотеза, что ее тащили по ковру в гардеробную.
— А что известно о ключе от спальни, который пропал? — спросила Фрэнсис, вспомнив опись, составленную сыщиками.
— О ключе? Ничего.
Мэгги бросила на мужа многозначительный взгляд, явно намекающий, что пора кончать беседу. Свою миссию она считала завершенной, а остальное можно было обговорить вне стен ее кабинета. Очередной труп ждал ее на металлическом столе.
— Увидимся вечером, — сказал Элвис, приложившись губами к щеке супруги.
— Желаю удачи, — обратилась Мэгги к Фрэнсис. — Знаю, вам будет нелегко.
Едва очутившись в коридоре, Элвис тут же схватился за свой пейджер, который уже вибрировал у него в кармане.
— Я попал в точку! — воскликнул он, прочитав сообщение.
— Что случилось? — спросила Фрэнсис.
— Наши братишки в голубой форме подцепили Майкла Дэвиса, того самого беглого официанта! Он уже за решеткой в участке на Чарльз-стрит.
Достав мобильник, он, нервно тыкая пальцем в кнопки и иногда не попадая, спешно набрал номер. Когда на том конце ему ответили, он ограничился максимально лаконичным заявлением:
— Это Элвис. Я еду.
— А кто из окружной прокуратуры занимается этим парнем? — поинтересовалась Фрэнсис уже в машине, которую Элвис гнал на скорости, какую только был способен развить его «Кадиллак». Она предвидела большие сложности в связи с задержанием беглеца. Свободный гражданин самой свободной страны на свете имел право перемещаться куда ему угодно, не оставляя адреса.
— Марк О’Коннор. Он малый что надо и очень опытный.
В комнате без окон с голыми стенами Фрэнсис разглядывала сидящего на алюминиевом привинченном к полу стуле задержанного Майкла Дэвиса. Сквозь тонкую ткань его заношенной до предела футболки выпирали худые ребра. Отросшие сальные волосы скрывали низко опущенное лицо. Босые нечистые ноги нервно шарили по унылому линолеуму пола. За односторонним наблюдательным стеклом компанию Фрэнсис составил широкоплечий ярко-рыжий ирландец в голубой полицейской рубашке, с закатанными выше локтей рукавами, которого Элвис ей представил как человека, умудряющегося сидеть сразу на двух стульях.