Прости, я отвлеклась, — опомнилась тетушка. — Болтаю всякий вздор… Словом, Билл хотел, чтобы Джек взял Хоуп под крыло. Возможно, он надеялся, что Джек позаботится и о нас тоже, — я не знаю, но за идею их союза он держался обеими руками и принимал любые условия, выдвинутые Кэботами.
— Мне очень жаль… — начала Фрэнсис, как бы извиняясь, но осеклась. Жалость охватила ее всю, пронзила сердце болью. Извиняться было не за что, разве за затеянный ею разговор о финансовых разногласиях, которые скоро будут похоронены вместе с прахом убитой девушки.
— Мне тоже, — сказала Аделаида, вставая. — Я даже не могу тебе сказать, как мне жаль, что все так получилось.
Она направилась к двери и на ходу машинально подобрала что-то — наверное, увядший лист с растения в кадке — с безупречно чистого ковра. Такова была тетушка. Даже по пути в свою комнату, где ей предстояло переодеться к похоронам, она все замечала, поправляла, наводила везде порядок.
24
Фрэнсис придвинулась поближе к Сэму и взяла его за руку. Вновь они сидели рядышком на церковной скамье. Он появился неожиданно, почти сразу после ее затянувшейся беседы с Аделаидой. Она была одна в обеденном зале, не зная, чем занять себя в оставшееся до заупокойной службы время, и с печалью, щемящей сердце, оглядывала накрытый для поминок стол. Блюда с ломтиками ветчины, цыпленка и сыра, свечи, ваза со скромным букетом занимали лишь малую часть пространства внушительного по размерам творения Чиппендейла, рассчитанного на сотню гостей. Тут она услышала решительный стук дверного молотка.
Сэм в своей вечной бейсбольной кепке и куртке цвета хаки стоял на крыльце с букетом лилий в руке. Очутившись в его крепких объятиях, Фрэнсис чуть не расплакалась. Он шепнул ей на ухо:
— Я знаю, что ты не нуждаешься в поддержке, но решил на всякий случай быть под рукой.
Церковь Святого Духа была переполнена. За исключением того, что светлые цвета одежды поменялись на траурные, толпа мало чем отличалась от собравшейся здесь несколькими днями раньше. Во всех оконных нишах горели поминальные свечи. Алтарь почти утонул в белом цветочном убранстве. Преобладали розы, лилии и калы. Черного дерева лакированный гроб, в данный момент пустой и ожидающий еще не определенной властями даты, когда в него можно будет опустить прах кремированной Хоуп, возвышался на постаменте в центре храма, а ее тело до сих пор находилось в распоряжении судебных медэкспертов. Однако Аделаида предприняла все меры, чтобы присутствующие на панихиде об этом не узнали.
Под звуки органа Аделаида и Билл медленно проследовали по проходу меж заполненных скамей. Она цеплялась за мужа обеими руками, и на каждый его шаг приходилось несколько ее мелких, семенящих шажков. Билл высоко держал голову в противоположность ей, избегавшей встретиться с кем-нибудь взглядом. Обратило внимание многих отсутствие в его нагрудном кармане платка. Очевидно, он понадобился еще до начала панихиды.
Сжимая в руке какие-то листки с текстом, за ними шла Пенелопа в сопровождении Джека. Его трудно было узнать — щеки ввалились, лицо осунулось. Он бессмысленно смотрел перед собой, ничего не видя и не воспринимая, и едва волочил ноги, словно ему не хватало сил отрывать их от Пола. Замыкала маленькую процессию Тедди, тяжело опиравшаяся на свою трость с серебряным набалдашником. Когда все они заняли места в первом ряду, преподобный Уитни приблизился к алтарю, слегка поклонился, затем повернулся лицом к своей пастве. Все заметили черные тени под глазами священника. Молитвенник подрагивал в его пальцах.
— Да пребудет с нами господь, — начал он.
— И дух его, — откликнулась слаженным эхом толпа.
— Давайте помолимся. Господь, бесконечно милосердие твое! Прими молитвы наши за Хоуп Александру Лоуренс и допусти ее в край вечной радости и света!
Внимая словам священника, Фрэнсис удивлялась, насколько они показались ей знакомыми и несущими успокоение и тепло.
— Тот, у кого руки и сердце чисты, тот получит благословение от господа и милость от бога, спасителя своего…