– Не помню, чтобы дома рассказывала о каких-то парнях на улице.
– А я и не рассказывала. Что рассказывать? Чтобы вы заохали и запретили мне на улицу выходить?
– Вообще-то, и сама могла бы поостеречься после такого. Голова-то на плечах есть?
– Есть голова, есть! Я с Сережкой стала гулять, чего мне остерегаться?
– Звучит настораживающе. В каком смысле гулять?
– В обыкновенном. Тебе толковый словарь дать?
– Ты не груби мне, дочь. Я ведь и выпороть могу. Ну, и что же это за Сережа такой? Сколько ему лет? Чем занимается?
– Восемнадцать недавно исполнилось. Учится где-то.
– Что значит "где-то"?
– Ну не помню, какая мне разница?
– Разница большая. Если бы он учился в МГИМО, то был бы сейчас в Москве. Значит, он учится в нашем ПТУ, которое теперь колледж.
– Ну и что? Отправишь меня в Москву охотиться на студентов МГИМО?
– Да успокойся ты, не отправлю. Просто интересно – он инвалид какой-нибудь, или просто от армии косит?
– Ниоткуда он не косит. А если бы и косил, мне все равно. Наоборот: лучше даже, если со мной останется.
– Да уж, нисколько не сомневаюсь. Столько этой сопливой мрази развелось – плюнуть негде. Одному, видите ли, вера запрещает свою страну защищать, другой боится, что ему в армии бо-бо сделают. Твой не баптист, случайно?
– Не баптист!
– Значит, боится, что бо-бо сделают.
– Ничего он не боится! Он смелый и сильный. Те парни ему лицо в кровь разбили, а он все равно смог их отогнать. И им тоже досталось неплохо.
– Что же он, такой сильный и смелый, у мамы под юбкой от гражданского долга увертывается?
– Да кому она нужна, твоя дурацкая армия? Только и умеют, что людей уродовать ни за что, ни про что!
– Это он тебе так объяснил?
– Нет, я и сама все знаю!
– Да уж, представляю, что ты об армии знаешь. Видишь ли, дочь, армия нужна стране. Какими бы ни были и страна, и армия. И в Швейцарии призывная армия, и в Германии, и в Скандинавских странах, хотя деньги на наемную армию у них найдутся. Не хотят они наемной армии, хотят армию граждан. У нас сейчас царит мнение, что в армию идут одни дураки, и это лучше всего доказывает плачевное состояние общества вообще и молодежи в частности. Всем плевать на страну. Все кричат: мне, мне, мне! Я хочу! Дайте мне это, дайте мне то! Дайте бесплатно! А бесплатного ведь ничего нет. Есть только за чужой счет. Лично я оттрубил в свое время от звонка до звонка, никогда об этом не жалел, и время службы потерянным не считаю. Потому что узнал за эти два года о себе много интересного, чего, возможно, в противном случае не узнал бы никогда. И я считаю, что каждый уважающий себя мужик должен пройти хоть через самое захудалое испытание, чтобы узнать про себя самое главное. А всех этих нынешних бегунов на дальние дистанции я презираю как трусов и слюнтяев.
– Пожалуйста, презирай! Какая мне разница? То есть, наоборот – я не хочу, чтобы он ушел в армию, и его там убили или покалечили.
– Ну разумеется! Типично женская точка зрения. В миллионной армии гибнет ежегодно от разного рода несчастных случаев несколько сотен человек. Газеты их всех скопом без разбирательства объявляют жертвами дедовщины, женщины читают, ужасаются и приходят к выводу, что из армии призывники живыми не уходят. Еще неизвестно, может быть в армии смертность ниже, чем среди молодежи на гражданке.
– Вот пусть они вообще перестанут гибнуть, тогда женщины и успокоятся. Мы просто не хотим, чтобы наши близкие попали в эту твою статистику несчастных случаев. На гражданке люди живут сами, а в армию их государство забирает силком и должно отвечать за все, что с ними там случается.
– Люди в армии не перестанут гибнуть никогда. Слишком большой механизм, слишком много народа, слишком много механизмов и оружия. Гибнут солдаты во всех армиях. Пусть только у нас бывают неописуемо дикие случаи убийств, но уж самоубийства-то случаются везде. И даже в американской наемной армии тысячи случаев дезертирства – поскольку добровольность добровольностью, но после подписания контракта просто так домой никому не уйти. А нам нужно только поменьше разгильдяйства в казармах, сержантов на контракте и поменьше женских соплей.
– Мало ли что нам надо! Нет же сержантов-контрактников, зато много разгильдяйства, отсюда и женские сопли. Вот наведи сначала порядок в своей армии, а потом требуй туда моего Сережку!
– Да целуйся, целуйся со своим драгоценным Сережкой! На глазах у всего честного народа.
– И буду целоваться, буду! И поцеловаться уже нельзя!
– Целоваться можно, нельзя лизаться, как блудливой кошке.
Милка рванула ручку двери и попыталась выпрыгнуть наружу, но Сагайдак успел поймать ее за куртку и затащил назад в машину.